Три небольших русских парусных судна, отбиваясь от пары десятков вражеских баркасов и галер, начали отходить по течению в сторону Рущука. Вот одно сманеврировало и дало залп из четырёх бортовых пушек. На реке ахнул взрыв, и во все стороны полетели обломки.
— Есть один турок! Молодцы флотские! — восторженно взревели драгуны. — Так им, гадам! Круши!
Турецкие суда прекратили погоню, и три парусника ушли вниз по реке.
— Эскадрон, за мной! — скомандовал Копорский. — Прибавили аллюр, фланкёры, в головной дозор!
— Четвёртый взвод, аллюр в галоп! — рявкнул, подстегнув Янтаря, Тимофей.
Выходы для объезда берега стали регулярными. До Кутузова долетели вести, что вторая турецкая армия под командованием Измаил-бея, шедшая к визирю из Софии, остановилась под Видином и, форсировав Дунай, заняла на левом берегу Калафат. Назревала опасность выхода неприятеля в тыл основным русским силам. Заранее выдвинутый главнокомандующим в Малую Валахию шеститысячный отряд генерала Засса преградил туркам путь к Журже и отбросил их назад. Тем не менее было понятно, что противник не намерен был оставаться в обороне, а искал возможность, используя своё огромное численное преимущество, прорваться вглубь Валахии. Сил для активного противостояния неприятелю у Кутузова на данный момент не было, в основном лагере под Журжей оставалось всего около десяти тысяч воинов, и он раз за разом посылал в столицу просьбы о переброске к Дунаю подкреплений. И каждый раз из Санкт-Петербурга приходил отказ. Россия готовилась к большой войне с Наполеоном, и все войска собирались сейчас у Немана. Простаивая часами над картой местности, Михаил Илларионович напряжённо думал, думал, как же имеющимися столь малыми силами устоять против огромной турецкой армии и по возможности её разбить.
Двадцать первого августа по установленной командиром полка очерёдности в объезд берега уходили эскадроны капитанов Копорского и Мейендорфа.
— Казимир Иванович, тебе со своими драгунами вниз по течению до Олтеницы идти, — ставил задачу присутствовавший на утреннем построении Зорин. — Пётр Сергеевич, тебе вверх, к селу Зимничи. Там переночуете — и обратно. Напротив вас Туртукайская и Свиштовская крепости будут, оглядитесь, местных рыбаков поспрашивайте, может, они какую активность у турок заметили. Сами знаете, нам, главное, переправу неприятеля не прозевать. Ну всё, командуйте марш!
— Третий эскадрон, напра-аво! Четвёртый, нале-ево! — выезжая из общего строя, прокричали капитаны. — Походной колонной по двое! Аллюр шагом!
Выехав за пределы лагеря, пошли далее привычным уже порядком. В отрыве на полверсты следовали головным дозором фланкёры, за ними шли все остальные. На реке мелькали силуэты судов. Вторую неделю турки, оттеснив русскую флотилию и заняв большие острова, хозяйничали на Дунае выше Журжи.
— А я у флотских, когда мы с Гришкой парусину меняли для полога, спрашиваю, а чего же вы так речку-то позорно басурманам отдали? — долетел до Тимофея голос Ярыгина. — Так они чуть было в драку не кинулись на нас с обиды. Мы бы, говорят, их в один день к Видину бы отогнали, так командование не даёт силу показывать. Пущай, дескать, ходят они себе выше Журжи и хозявами себя чувствуют. Не пугайте, мол, турок.
— Да ладно, враки это всё! — послышался голос Чанова. — Не может начальство просто так реку туркам отдать. Брешет кто-то, или они, или ты сам, Стёпка.
— Ильич, да мне-то на что врать?! — воскликнул возмущённо Ярыгин. — Гришка, подтверди, что взаправду так говорили!
— Ну да, всё верно, без обману, — засвидетельствовал слова товарища Казаков. — Так и сказали, что велено не мешать туркам на реке.
— Странно это всё, — встрял в разговор Блохин. — В открытом бою неприятеля одолели, а потом ему Рущук отдали. Речникам нашим силу не дают показывать. Ещё и отрядам больше эскадрона не велено на берегу показываться. К чему всё это? Турки вон совсем осмелели, сначала острова заняли, а скоро так и вовсе на наш берег перепрыгнут. Куда наш Кутузов смотрит? Когда ему за спину зайдут?
— Отставить разговоры! — рявкнул, обернувшись, Тимофей. — Унтер-офицер Блохин, берите своё отделение. В паре вёрст впереди заросшее камышом устье речушки, которая впадает в Дунай, там три хижины рыбаков с нашей стороны стоят, проверьте всё вокруг них, порасспрашивайте местных. Может, они видели чего интересного?
— Есть проверить устье речки, ваше благородие. — Лёнька козырнул. — Отделение, за мной! — И выскочив вперёд, повёл за собой ускоренной рысью дюжину драгунов.