— Они же уйдут теперь! — в сердцах выкрикнул Тимофей. — Пётр Сергеевич, я к устью! Фланкёры, за мной! — И понёсся к речке.
Верстах в трёх выше по течению эту речушку можно было легко пройти вброд, здесь же, вблизи места впадения в Дунай, она представляла собой серьёзную преграду. На берегу уже никого не было, только лишь виднелись следы от лодок на песке, несколько окровавленных тряпок и войлочная шапка.
— За мной! — воскликнул Тимофей, и три десятка драгунов бросились по тропке заросшего камышом и рогозом берега. Минут пять заполошного бега — и вот оно, устье. На большую воду выгребали три большие многовёсельные лодки. До ближайшей было около пары десятков саженей, и можно было отчётливо разглядеть, с каким напряжением работают вёслами гребцы.
— Всем огонь по крайней! — крикнул Тимофей. — Штуцерники, сбейте тех, кто на корме!
Ударили россыпью гладкоствольные ружья. Громыхнули четыре взводных штуцера. С кормы и левого борта тяжёлые пули сбили несколько человек, но течение, закручивая лодку, продолжало её уносить всё дальше от левого берега. С реки бахнуло несколько выстрелов, и пули свистнули над головами.
— Зараза! — выругался в сердцах подпоручик. — Поздно! Никак не достать уже их! Не хватало ещё шальную пулю схлопотать! Взвод, уходим к хутору! Блохин! Лёня, останься пока с двумя своими, поглядите, куда эти уплывут. Так уж, для порядка!
— Слушаюсь, вашбродь! — откликнулся унтер-офицер. — Балабанов, Рожков, на месте! Прячемся в кусты!
На рыбацком хуторе царила суета. В ряд сносили убитых турок, рядом бросали их оружие и предметы экипировки. В стороне, на травке, под деревом, лежало два трупа в драгунских мундирах.
— Братцы, Петухов наш! — воскликнули, стягивая каски, фланкёры. — Рядом с Фёдоровым лежит.
— Теперь понятно, почему Копорский сразу к устью людей не послал, — произнёс с горечью Тимофей. — Не добежал, бедолага. А я уж, грешным делом, осерчал на него.
— Ушли? — подбежав, спросил Марков.
— Ушли, — отмахнулся Гончаров. — Последнюю лодку обстреляли, а толку-то. Капитан где?
— Вон в той, в дальней хате. — Димка показал рукой. — Раненого нашли в стожке сена, так они с Назимовым пытаются расспросить его.
— Пойду доложусь, — сказал Тимофей, натягивая на голову каску. — Сколько всего этих? — спросил он Гуреева, проходя мимо ряда с убитыми турками.
— Двенадцать, вашбродь, — отозвался перебиравший трофейные ружья вахмистр. — При них семь коротких карабинов и два длинных ружья, как у наших пехотинцев. И ведь каждый ещё с пистолем. — Он кивнул на трупы. — А у кого их и по два. Сабельки при всех тоже неплохие. Видать, сурьёзные были вояки. Уж больно единообразное вооружение на всех, ещё и обихоженное. На простых-то они совсем не похожи.
— Господин капитан, на трёх лодках турки были, — зайдя в хату, доложил Тимофей. — Изначально человек по двадцать на каждой из них плыли, ну, обратно, значит, меньше уходило.
— Не догнали, значит? — хмыкнул капитан. — Не стал я тебя останавливать, понятно, что ушли бы, там ведь течение. Так тебя ведь не удержишь. «Фланкёры, за мной!» — и как стадо кабанов понеслись по камышу. Что, помахали платочками вслед туркам?
— Человек пять точно на ближайшем баркасе подстрелили, — заверил, нахмурившись, Тимофей. — Его аж закрутило. Раньше бы к устью поспели, один бы точно перехватили. Этот-то что-нибудь говорит? — Он кивнул на сидевшего на полу с окровавленной головой турка.
— Не-ет, только стонет. — Назимов поморщился. — Бормочет что-то и глаза закатывает. Не язык. Может, Пётр Сергеевич, его того? Ну чего с ним маяться?
— Нет, пленный. Отвезём в лагерь, пусть с ним штабные дальше канителятся. Гуреев! — крикнул Копорский, выглянув в дверь. — Двоих потолковей с перевязью сюда!
— Пленный, — проворчал Назимов. — А они с мирными вона как. Таких бы не в плен, а в петлю. Не видал, чего наделали? В сарай за нашим домом зайди, — посоветовал он Тимофею.
Ещё на крыльце до подпоручика долетели звуки плача и стенаний. Перед распахнутыми настежь воротами сарая лежали в рваных окровавленных одеждах две молодые женщины, девочка лет десяти и обезглавленное тело мужчины.
— Не сдержался, с кулаками полез. — Стоявший рядом эскадронный трубач кивнул на него. — Остальные-то мужики при виде турок разбежались, и все другие, кто успел. Ну вот а этих прихватили.
— Господи, ребёнка-то, девчушку за что?! Ироды! — донеслось из стоявшей группы драгун.