— Ну ладно, значит, спать пойду, — откладывая ложку, решил Димка. — Благодарствую, вкусное рагу.
— Клушину скажи, он готовил, — перелистывая страницу, ответил Гончаров.
— Так, ваше благородие, ваши семьдесят два рубля шестьдесят пять копеек, — придавив большим медным пятаком ассигнации и серебро, произнёс канцелярский писарь. — Первая треть жалованья этого года с учётом всех вычетов. Можете сами посчитать. Полный расчёт.
— Да чего там считать, всё правильно, — отмахнулся Тимофей. — По прогонным и квартирным на взвод что решили?
— Это всё через капитана Копорского, — ответил писарь. — Старшим сводного эскадрона его ведь назначили, все проездные бумаги и общие деньги принимает он. Захочет — сам будет всем заниматься, а вернее, штабс-капитану из Переяславского полка все квартирмейстерские дела передаст, тому, которого заместителем поставили.
Приказ об откомандировании двух взводов поступил в штаб полка ещё в начале марта, и все положенные бумаги давно были выправлены. Датой выхода стояло пятнадцатое апреля. Уже двенадцатого из Бухареста прибыл полуэскадрон с малиновыми погонами и обшлагами на мундирах. Разместили подъехавших в казармах, чуть потеснив хозяев. В комнату к Тимофею подселили паренька с серебряным горжетом.
— Прапорщик Новицкий Александр Павлович, — представился он, знакомясь.
— Кидай в угол чемодан, Сашка, — после ответного представления произнёс Гончаров. — У нас не принято вплоть до капитанов по отчеству называться, так что и ты меня Тимофеем или Тимохой зови.
— Понял, Тимофей, хорошо, — проговорил тот с улыбкой. — Тогда я этот топчан занимаю? Свободный?
— Занимай. Специально для тебя притащили. Тесно, конечно, в комнатке, да ничего, осталось-то два дня до выхода. Архип Степанович! — крикнул он в открытую дверь. — Покормить бы Александра Павловича нужно?!
— Вашбродь, до ужина ещё далеко, только-только в котлы всё заложили, — пояснил, заглянув в комнату, денщик. — Горбушка хлеба есть и топлёное масло. Ну и кипяток для чая и саму заварку, если что, я найду.
— Будешь горбушку с маслом? — обратился к прапорщику Тимофей.
— Буду. С утра только три сухаря сгрыз.
— Неси, Степаныч! — Гончаров махнул Клушину. — Денщик прапорщика, небось, коней обихаживает? Крикни и его тоже, Архип Степанович, покорми пока тем, что у нас есть. Спросишь на конюшне денщика прапорщика Новицкого, он и откликнется.
— Понял, ваше благородие, найду. Сейчас, я мигом обернусь.
— Сколько служишь, Александр? — поинтересовался Тимофей. — Мундир, я гляжу, на тебе новый, даже заплаток нет.
— В декабре из кадетского корпуса прибыл, — покраснев, сообщил Новицкий. — Чуть-чуть на войну не поспел, вот ведь какая досада.
— Навоюешься, — усмехнувшись, уверил Тимофей. — Не зря же мы к Неману идём.
— Вот и я так думаю! — горячо воскликнул прапорщик. — Все ведь уже знают, что французы большие силы там копят, а с турками что, с турками теперь мы долго враждовать не будем. А вы-то уже, Тимофей, я гляжу, давно в войсках. — Он кивнул на приколотые к мундиру награды поручика. — Славно повоевали!
— Девять лет скоро, — вздохнув, ответил Гончаров. — Повоевал. Ладно, Александр, сейчас тебе перекусить принесут, пойду я пока взвод проверю, не буду тебе мешать.
— Да вы не мешаете! — воскликнул тот горячо. — Оставайтесь, разделим трапезу!
— Ладно-ладно, не раз ещё разделим, — отмахнулся тот и, одёрнув мундир, вышел в коридор.
Половина драгун из взвода Гончарова были людьми бывалыми. Чуть ли не треть, если считать вместе с Клушиным, вообще прибыли в Валахию с Кавказа и, что такое дальний переход, знали не понаслышке. Поэтому и готовились к нему соответственно. Каждый шов ременной конской сбруи прощупывался и проверялся на разрыв. Все подгнившие нити заменялись на новые. Кое-что из кожаных предметов удавалось втихаря поменять, благо в интендантстве были свои «прикормленные» люди. Дюжина молодых драгунов была закреплена за старичками и переделывала свою работу под их пристальными взглядами по нескольку раз.
— Что, Ваня, никто не созрел отказаться от перевода? — поинтересовался Тимофей у Чанова. — Всё-таки чужой полк, тысяча вёрст пути, неизвестно ещё, как на новом месте примут, тут-то уже всё привычно.
— Все идут, — заявил уверенно унтер-офицер. — Неужто, господин поручик, кто-то артель покинет? Если по одному выдёргивать или вон как из Нарвского — щепоткой, тогда да, тогда бы ещё подумали, посумлевались. А так-то, когда полным взводом идти, кто же останется? Да вы не переживайте, Тимофей Иванович, никто особо не огорчился, всё равно ведь скоро из Валахии уходить. Ну ладно, нам пусть чуток пораньше. А так всё что-то новое, интересное, а то вон уже заскучали. Даже Фролка перестал народ баламутить и на всякие непотребства подбивать.