— Пару месяцев и чуть больше недели, — прикинув, ответил тот. — Ну да, чуть позже середины января вышли и уже двадцать шестого марта за Дунай, к Гирсову подъехали.
— Во-от! — воскликнул капитан. — А это две тысячи вёрст! По горам, по Сальским и Донским степям, а потом ещё и придунайской равниной. Начинали ведь в самый лютый мороз идти Военно-Грузинской дорогой, а потом вдоль моря весенним бездорожьем. И ничего, к сроку поспели. Так что и в Волковыск поспеем, Владимир Григорьевич. Даже не сомневайся. Как у тебя, Тимофей, всё к маршу готово?
— Готовимся, Пётр Сергеевич. Амуницию и всё возимое поправили, с конями только непонятно. Вьючных-то у нас в достатке в этот раз будет?
— Обещали на каждый десяток по одной лошади, — заметил Копорский. — То есть на полторы сотни драгунов пятнадцать верховых и ещё две в придачу для нашего с Владимиром Григорьевичем имущества. Кроме артельных котлов, более ничего громоздкого брать не будем, палатки и весь шанцевый инструмент, кроме топоров, тут оставим. Если крыши на ночлеге не будет, от дождя ведь и пологом прикроемся, а так хоть лишнюю тяжесть не тащить. На новом месте всё что положено выдадут. Да, и не забудь, пятнадцатого нас торжественно приказано проводить, так чтобы каждый драгун сиял аки на императорском параде!
Дни подготовки пролетели, и вот уже сводный эскадрон занял своё место на правом фланге полка. От высокого начальства присутствовал командир только формируемой пятой кавалерийской дивизии генерал-майор граф де Ламберт Карл Осипович.
Напутственные речи генерала и полкового командира, громовое ура и звуки прощального марша — всё пролетело, оставив в памяти лишь отрывки и яркие образы. Машущий рукой и что-то кричащий Марков, улыбающийся и поглаживающий полевую сумку Зорин, хмурящий брови и надувающий щёки Салов. Ревущие шеренги драгун и прострелянное, овеянное пороховым дымом множества битв полковое знамя. То знамя, под которым он шёл в сабельную атаку и проливал кровь. Прощай, драгунский Стародубовский, ты навсегда в моём сердце!
Сводный эскадрон, вытянувшись в походную колонну, выехал из ясских предместий на северный Житомирский тракт.
Глава 10. К Неману
— Первый переход покороче будет, через Прут у Скулян переправимся, перекусим там, а уж заночуем в Фалештах, — известил ехавших рядом офицеров Копорский. — Потом-то порезвее пойдём. За Бельцами на ночёвку встанем, а там уж и до Могилёва-Подольского доберёмся. Поглядим, как кони, если что, днёвку после Днестровской переправы сделаем, а коли не утомились, так сразу на Проскуров двинем. Главное, господа, не забывайте свои взводы постоянно оглядывать, чтобы, не дай Бог, у какого коня от небрежения драгун болезни не случилось. С унтеров побольше спрашивайте, вьюки не бойтесь проверять.
— Правильно Пётр Сергеевич говорит, тут первые три дня самые важные, — заметил Мозырев. — В них-то все недостатки обычно и открываются. Потом-то уж всё как по накатанной будет идти.
Три часа хода — и колонна достигла берегов Прута. Половодье прошло, и здесь уже вовсю работала переправа. В Валахии всё ещё шла война, поэтому большой паром обслуживала и охраняла инженерная полурота. Первыми переправляли войска. Гражданские, кто на телегах, а кто с мешками за плечами, толпились на утоптанной поляне рядом.
— Последний взвод, господин капитан, на этой стороне остался. — Поручик показал на ожидавших у реки солдат. — Целый батальон с самого утра перетягиваем. Подождите пока, вон уже и паром с того берега подходит. Так-то он большой, места в нём много, были бы вы в пешем порядке, дополнил бы пехотинцев парой отделений.
— Подождё-ём, — отмахнулся Копорский. — Нет у меня пеших, все конные. Вон часть мирных запустите, а уж следующей ходкой мы пойдём. Эскадро-он, подпругу ослабить! — крикнул он, обернувшись. — Коней к воде, пусть пьют!
Первыми отправили артельных готовщиков и вьючных коней. Быстро распалив костры, драгуны сбегали в село, прикупили там топлёного говяжьего жира и пару десятков яиц, после чего состряпали самую простую походную еду — затируху. В один котёл вбивали яйца, добавляли туда немного воды и хорошо взбалтывали, в другой засыпали муку. После чего окунали руки в тот котёл, где были яйца, а после туда, где мука. От энергичного перетирания руками вниз сыпались мучные комочки, и так поступали со всей смесью. Затем полученное всыпали в кипящую воду, добавляли в неё соль, жир и тонкой струйкой по паре взбитых яиц. Хорошо разбалтывали. В общем-то, всё, простейшая затируха была готова, не хватало только мелко порезанной и обжаренной моркови с луком, но такую едали уже на долгих бивуачных стоянках. Для скорого обеда и это было хорошо.