— Подхорунжий Хижняк! — пробасил казак. — Проехать нам срочно надо, не держи, господин прапорщик.
— Кто у вас полковой командир? — задал вопрос, спускаясь с вала, Пинюгин.
— Так знамо кто — Андриянов Иван Иванович, — ответил тот.
— Андриянов?! — воскликнул, спускаясь вслед за прапорщиком, Тимофей. — О как! Это тот который майор?
— Не-е, ошибаетесь, господин хороший. Наш-то командир — он в подполковниках давно.
— Уж так ли давно? — останавливаясь рядом, произнёс Гончаров. — А ну-ка, скажи мне, милейший, когда и за что он чин подполковника получил?
— Так за Базарджик турчанский, — ответил тот, пожимая плечами. — И крест ему ещё дали золотой, а вот же, точно такой, как у вас. — Он кивнул на грудь Тимофея.
— Всё верно, братец, свой, не врёшь. — Тимофей улыбнулся и протянул руку подхорунжему. — Самому-то довелось ли рубиться под Базарджиком?
— А как же! — пробасил тот, пожимая ладонь. — И под Шумлой, и под Батином. А вы, стало быть, тоже там с турками ратились?
— Было дело. А чего же медаль за Базарджик тогда не носишь?
— Я её только на парады или на смотры надеваю, — заявил подхорунжий. — Так-то если в разъезды идти — никогда. Где ведь только мы не ездим, по каким только чащам не пролазим. Ударит ветка или сучок какой сковырнёт — и всё, и нет медали. Жалко.
— Это да, жалко, — согласился с ним Тимофей. — Зовут-то тебя как?
— Лука Антипыч, — ответил тот солидно. — А вы-то, господин хороший, в каком же полку турок воевали?
— Стародубовский драгунский, — ответил Гончаров. — Пропускаем, Костя. Наши люди. Я полк Андриянова очень хорошо ещё по Дунайской кампании знаю.
— Открывай! — крикнул Пинюгин. — Пропускаем казачий дозор! А что спешите-то так, Лука Антипыч?
— Так хранцуз на польской стороне зашевелился, мосты ставит, — ответил тот, нахмурившись. — Никогда ведь до этого на нашу сторону не заезжали, а тут вон сразу несколько сотен уланов перескочили. В нас пулять начали, погнались потом. Ну мы-то хорошо тамошние места выучили, через пару вёрст разделились. Половина с есаулом Пашкой Чеботарёвым за собой их повела, а мы с известием до начальства. Скакать нам нужно, господа хорошие, вы уж извиняйте. — И перехватив повод подведённого коня, запрыгнул в седло. — Могут и до вас эти скоро доскакать, так что вы уж смотрите, объехать стороной вашу заставу трудно, тут самый короткий путь. Поберегитесь! Но! — И подстегнул коня. — А Стародубовский-то полк — добрый полк! — донеслось уже из темноты. — Спаси вас Христос, робяты!
— Поднимай ротного, Костя, — промолвил Тимофей. — А я пойду своего капитана разбужу. Похоже, началось.
— Да, может, просто приграничная перестрелка? — предположил Пинюгин. — А мы тут всех на уши поднимем. Спокойно ведь пока.
— Мосты через реки ставят. Целый эскадрон улан за казачьим дозором ринулся? Просто перестрелка, говоришь? — произнёс с усмешкой Гончаров. — Ну-ну. Давай-давай, поднимай своего.
Через полчаса у редута уже находилась в полном составе рота егерей и драгунский эскадрон. Никакого движения по дороге не было, и на голову Тимофея сыпались упрёки.
— А я, пожалуй, тебя на следующую ночь ещё оставлю, — ворчал недовольный Копорский. — А что, всё равно ведь из полка скоро смена сюда приедет, вот и постоишь до неё. У тебя, я смотрю, сил в избытке, спать ты не хочешь сам и другим тоже не даёшь. Вот и дежурь.
— Хорошо-хорошо, господин капитан, — кивнув, согласился поручик. — Вы людей только подержите ещё немного, а я, если что, потом хоть всю неделю отдежурю.
С восточной стороны над лесом поднялось солнце, осветив валы редута и людей. Стоявшие за корзинами из камней егеря позёвывали, так же как и переминавшиеся у коней драгуны. Вдруг с западной, более тёмной стороны дороги, уходящей в густую рощу, глухо, негромко бухнуло, прошло несколько секунд, и звук повторился.
— Стреляют, что ли?! — удивлённо воскликнул стоявший за бруствером егерь. — Ну точно. — И подняв из корзины ружьё, откинул крышку замка.
— Бам! — хлопнуло уже гораздо ближе, и все егеря даже без команды разобрали свои ружья.
— Рота, к бою! — рявкнул егерский капитан. — Проверить оружие! Курок, затравку — осмотреть! У кого отсырела — заменить!
— Эскадрон, седлай коней! — крикнул Копорский. — Фланкёры, к редуту! Четвёртый взвод прикрывает проезд! Гончаров, веди взвод! Эскадрон, фронтом к дороге в две линии становись!
— Свои-и! — донеслись возгласы от подлетавшего казачьего отряда. — Погоня, открывайте, братцы! Война!
За спиной у казаков шагах в трёхстах по дороге скакал большой конный отряд.