— Понял, вашбродь. Пошли мы тогда?
— Давай, Фрол, только осторожней, — прошептал поручик. — Лёня. — Он поманил рукой Блохина. — Собери около меня тех штуцерников, что тут остаются, да побыстрее. Братцы, ваше дело — выбить вон тех, что у кустов сидят. — Тимофей показал отборным стрелкам цель. — Вон они под кустом у дороги. Видите? Похоже, это офицеры. Выбирайте место, с которого вам стрелять удобней. На это вам пять минут, не больше. Стреляете сразу после меня. Всё, готовьтесь. Ваня, — подозвал он Чанова. — Расставляй своих в цепь. Только пусть осторожнее будут. Все передвижения строго ползком. Сам стреляешь в часовых из ближайшего пикета, вот он на нашем берегу у дороги.
Поставив задачу, поручик ещё раз оглядел внимательно поляну. С десяток уланов, напоив коней, повели их к пасущемуся в густой траве табунку. Ближайшие часовые, опираясь о коротенькие ружья, о чём-то мирно беседовали. Основная масса улан прогуливалась или сидела небольшими группками, ведя оживлённую беседу. Даже до кустов, под которыми схоронились русские, долетали их громкие возгласы и смех.
— Ну что, пора? — Тимофей взвёл курки на пистолях и положил их на траву. — Начнём.
Прижав приклад к плечу, он совместил мушку с целиком на ближайшем часовом. Вдох-выдох — и палец плавно потянул спусковую скобу.
Оглушительно ударил выстрел, и вслед за ним забили ружья по всей окружности поляны. Перезаряжаться времени не было, и, схватив оба пистоля с травы, он разрядил их в мечущиеся фигуры.
— Ура-а! — с рёвом, визгом и гиканьем проскакал по дороге казачий отряд.
— В атаку! За мной, братцы! Ура! — Вырвав из шейной кобуры пистоль и обнажив саблю, поручик ринулся следом.
— Ура-а! — с криком неслись за ним две дюжины драгунов.
Проскакав мимо двух лежавших тел, казаки ринулись, разбрызгивая воду, на противоположный берег. Слышались крики, визг, вой, звон стали и ржание коней. Вот бумкнул один, второй, третий выстрел с той стороны поляны. Отделение Смирнова, перезарядившись, продолжило вести стрельбу.
Из прибрежных кустов на Тимофея выскочил человек в чужом сине-красном мундире и ткнул его пикой. Сабля Гончарова, ударив её в последний миг, отвела в сторону жало, и оно рвануло по́лу кафтана. Выстрел из пистоля в упор — и тяжёлая пуля откинула назад улана. Вырвав застрявшую в прорехе пику, Тимофей поспешил на поляну. Здесь уже мелькали мундиры драгун и носились, сверкая клинками, на конях казаки. В траве лежали порубленные тела, валялись пики с красно-белыми флажками, предметы амуниции и конского снаряжения.
— Не жилец! — Чеботарёв отпихнул сапогом саблю с золотой кистью. — Думали живым его взять, да он уж больно вёрткий, моего коня покалечил и Ваське вон ногу подсёк.
А окровавленный, подвывающий от боли, порубанный польский офицер всё тянулся к своей отброшенной в сторону сабле.
— Чтоб не мучился. — Есаул хлестнул клинком по шее и пошёл по поляне. — Робяты, коней, главное, ловите! Грицак, полонян всех к поручику сведите!
— Вашбродь, мы вот с красным султаном изловили! — Очепов подвёл пленного. — Вы же говорили, у кого красный, тот и командир.
— Молодец, Фрол, — похвалил драгуна Тимофей. — Сажай его на коня, позже допросим. Две минуты на сборы! — крикнул он, оглядываясь. — Село в пяти верстах, братцы! Уходить нужно!
— Господин поручик, велено было к вам всех полонян подвести, — смуглый, чубатый казак с двумя товарищами приконвоировали трёх уланов. Только на одном из них была конфедератка с чёрным султаном, все остальные были без головных уборов.
— Вяжите им руки, сажайте на коней их, ребята, и на ту сторону гоните, — распорядился Тимофей. — Вон мои тоже одного изловили. Всех четверых начальству передадим. Ваня, забирай одну пятёрку, бегите на тот берег и подрубите несколько деревьев у дороги. Только не валите их пока, потом внахлёст положите.
— Понял, господин поручик. Стёпка, хватит по кустам шарить, бегом со своими за мной! — гаркнул он. — Гришка, а ну пулей к коням, там на вьюках пара топоров приторочена, неси ко мне!