Связав боем неприятеля у Романова и нанеся ему серьёзные потери, сводный отряд атамана Платова и генерал-майора Васильчикова поспешил вслед за отходившей к Бобруйску Второй Западной армией. У сгоревшего моста через Морочь и брода ещё трое суток стояли полк Кутейникова и первый Башкирский, демонстрируя французам активность. Те же, ожидая подхода основных сил, всё это время занимали оборонительные позиции у Тимковичей. Только на исходе третьих суток конный заслон снялся и ускакал на восток. Между тем, достигнув шестого июля Бобруйска, армия Багратиона смогла беспрепятственно переправиться через Березину. В ста десяти верстах к северо-востоку находился Могилёв с единственным в этих местах постоянным мостом через Днепр. А уже за Днепром в районе Витебска располагались и основные силы русских — Первая Западная армия Барклая-де-Толли. Всего сто десять вёрст было до переправы через Днепр, но их ещё нужно было пройти.
Глава 6. Погоня
Дав войскам небольшой отдых в Бобруйске, князь Багратион распорядился выступать в сторону Могилёва. Корпус Жерома, потрёпанный в арьергардных боях, серьёзно отстал, и часть донских казачьих полков вместе с Киевским драгунским перевели в авангард.
Восьмого июля большой дозор, состоявший из казачьей сотни есаула Чеботарёва и драгунского эскадрона капитана Копорского, выехал рано утром из города Быхова, куда растянутые на марше части Второй армии заходили всю ночь, двигаясь по дороге на север.
— На сорок вёрст армейская колонна тянется, — поведал Копорскому ехавший рядом есаул. — Мы вот вчера в Быхов заскочили, а заслоны из полков Иловайского ещё даже из Рогачёва не вышли. А как уйдёшь — обозы ведь и раненых не бросишь.
— Да-а, скорее бы за Днепр перемахнуть, — произнёс Копорский. — Там уже такой вечной угрозы, как сейчас, не будет. Пока мы войска Жерома отбивали, южнее, у Слонима, уже саксонский корпус Ренье заметили. Чуть-чуть не успели нам французы мышеловку захлопнуть. С запада Вестфальский корпус шёл, с севера Даву наступал, с юга — саксонцы, а на восток отойти нам бы полноводный Днепр не дал. Вот бы получилась западня.
— Да-а, Днепр — река серьёзная, — заметил сотник. — Нам бы и то нелегко её было бы переплыть, а уж вам или той же пехоте такое вообще не по силам. Потому и гонят войска к Могилёву, армии позарез мост нужен.
— Ещё как нужен, — подтвердил капитан. — Ладно, хоть до города недалеко осталось, от Быхова до Могилёва всего-то каких-то пятьдесят вёрст. С десяток мы уже сегодня прошли, так что уже к вечеру доберёмся до места и встанем на постой. Ну что, головной дозор посылаем вперёд?
— Ну да, надо бы, — согласился Чеботарёв. — Перелески начинаются, так-то ночью наши тут из атаманского полка Балабина проезжали, спокойно в округе, говорят. Но лучше уж посторожиться. Хижняк! Лука Антипыч! — Он махнул рукой ехавшему впереди хорунжему. — Бери три десятка из первой полусотни, скачи с ними впереди, в версте от нас!
— Поручик Гончаров! — крикнул призывно командир эскадрона. — Бери своих фланкёров, будешь с казаками в головном дозоре следовать! Ночью тут уже дозор атаманцев проскакивал, всё спокойно было, но вы всё одно поглядывайте.
— Слушаюсь, Пётр Сергеевич, есть следовать дозором, — откликнулся Тимофей. — Четвёртый взвод, влево принять! Аллюр рысью! За мной марш!
Драгуны, обойдя основную колонну, поскакали следом за командиром. Дорога шла берегом Днепра, могучая река оставалась по правую руку, по левую была лесная опушка. Ярко светило солнце, отдохнувшие в Быхове кони шли по хорошо натоптанной дороге лёгкой рысью.
— Неужто ты прямо как меня Суворова видел, Лука Антипыч? — недоверчиво расспрашивал ехавшего рядом казачьего командира Тимофей.
— Вот те истинный крест! — стянув с головы шапку, перекрестился тот. — Ну чего мне врать? Мы его с Ермаком Кутейниковым, дружком моим, поддерживали маненько, когда через последний перевал к Иланцу шли. Да-а, тяжко было, думал, уже не увижу Дон. Мы тогда последние пики изломали и на костре сожгли, чтобы хоть немного обогреться. А Александр Васильевич-то шебутной, всё хорохорился ведь, шутковал. «Прорвёмся, братцы, — говорит. — Чтобы русский да не прорвался?» Последнюю ночь перед тем, как в долину эту рейнскую спуститься, на самой ведь горной горбушке ночевали. Пурга, не видать ничего, служивые все в кучках сидят, чтобы хоть как-то от ветра укрыться. А он в мундире одном от кучки к кучке ходит да подтрунивает над теми, кто ружьё бросил или кто много жалуется. А за ним адъютант его следом: «Ваша светлость, наденьте шубу!!» А он: «Уйди! Убери ты свою шубу! Я что солдатам скажу?!» Ну мы потом кафтан-то его упросили накинуть, наш казачий, с овчинным подкладом. Да он перед спуском всё одно и его скинул. «Вперёд, братцы! — кричит. — Конец похода впереди! За мной!» Вот ведь челове-ек! Нет нынче таких. Ох ты, гляди-ка, село! — Он поднялся на стременах, вглядываясь вперёд.