— Не я, Тимофей, не я, — ответил тот, ссыпая серебро в кожаный кошель. — Всё общество так решило. И не просто ромом, а жжёнкой! Божественный напиток. — Он зажмурил глаза в предвкушении. — В общем, как только стемнеет, приходи в тот переулок, где квартируется третий эскадрон Тольсдорфа. В саду того дома, где сам капитан разместился, и будет наше собрание. И посудину какую захвати, а то не наберёшься на всех. Ну всё, побежал я! — И штабс-капитан выскочил из дома.
— Жжёнка, жжёнка, что-то я такое слышал, — произнёс, пожимая плечами, Гончаров.
Поздним вечером, когда уже начало темнеть, он зашёл по пути за Новицким.
— Сашка, посудину взял? — спросил он у выскакивавшего из дома прапорщика.
— Взял, — откликнулся тот и показал мутный тёмно-зелёный стакан. — А ты?
— Да вот же. — Тимофей потряс оловянной кружкой. — Ума не приложу, как ром вообще можно из такой посуды пить?
В калитку большого купеческого дома, занимаемого командиром третьего эскадрона, один за другим заходили господа офицеры. Все были веселы, шутили, смеялись над остротами, подначивали друг друга. Посредине приличного по размерам яблоневого сада горел костёр. Вокруг него широким кругом поставили брёвна и скамьи.
— Ну что, господа, рассаживаемся! — махнул рукой майор Клинберг, самый возрастной из всех присутствующих. — Таинство вкушения божественного напитка начинается! Семён, ты у нас за распорядителя — давай уже, голубчик, не тяни!
Два офицера из третьего эскадрона взялись за продетый в дужку огромного медного котла кол и, поднатужившись, подвесили посудину на рогатины, прямо над медленно горящим огнём. Подошедший с двумя большими бутылями вина другой офицер откупорил одну за другой и медленно, чтобы все могли наблюдать весь процесс, влил их содержимое в котёл.
— Денис, ещё давай, нас много! — крикнул он, и молоденький прапорщик влил в котёл ещё пару таких же бутылок.
— Господин майор, разрешите шампанское? — Усатый, с баками на щеках и горжетом поручика офицер церемонно поклонился старшему всему действа.
— Давай, Семён, лей. — Тот благосклонно махнул рукой.
С громким хлопаньем взвились вверх пробки, и под одобрительные возгласы присутствующих шампанское из обеих бутылок тоже полилось в котёл.
— Ананаса, увы, нет, господа. — Тот выкинул в сторону опустевшие бутылки и развёл руками. — Удалось найти один апельсин, ну и в избытке ещё местные яблоки. — Он кивнул на растущие вокруг деревья. — Прошка, давай всё сюда! — гаркнул он что есть сил.
Подскочивший в фартуке и с засученными рукавами денщик начал осторожно, чтобы не уронить ни капли, выкладывать из маленького котелка перетёртый и порезанный апельсин с кусками яблок.
— А теперь специи! — Распорядитель хлопнул в ладоши, и молоденький юнкер церемонно под пристальными взглядами всех присутствующих уронил в котёл палочки корицы, горсть горошка душистого перца и несколько бутонов гвоздики.
— Ну а пока эликсир жизни немного разогревается, позвольте стихи нашего собрата по оружию гусара Давыдова? — оглядывая присутствующих, вопросил распорядитель.
— Да-а-а! Стихи-и!
— Ну, тогда из известного! — прокашлявшись, произнёс тот и встал в артистическую позу, подбоченившись. — «Гусарский пир!»
Начал он громко по памяти читать.
— Ур-ра! — восторженно взревели четыре десятка человек.
— Семён, смотри, чтобы не закипело. — Клинберг кивнул на котёл.
— Обижа-аете, Антон Фёдорович, — протянул тот. — Минуту! Господа, кто хочет пожертвовать для благого дела свой клинок?! — И сам же вытащил из ножен палаш. — Ещё два, пожалуйста!
— Я-я-я!! — откликнулась добрая половина из тех, кто сидел.