Надо сказать, что русские войска к этому времени были действительно разъярены действиями противника. Казаки осуществляли глубинную разведку, поэтому бывали в местах расположения Великой армии Наполеона и видели, как её солдаты поступают с местным населением. Платов сообщал Барклаю-де-Толли о «…необыкновенном образе войны, употребляемом французами, приличном только варварам. Мало того, что они грабят селения, помещичьи дома, бьют жителей, насильничают жён их и дочерей, с священническим саном поступают немилосердно, бьют, вяжут их, выпытывают от них деньги…».
Более всего казаков поражало, как было можно подвергать храмы и церкви — Божьи места — грабежу и осквернению.
— Крестов на них нет! — рассказывали они своим соотечественникам в лагере.
— Ироды! — поражались, слушая их, драгуны. — Это что же за орда-то такая на нас нашла?! Даже турки и то такое не творили. У них, и у персов на Кавказе что армянские, что грузинские храмы никак не принято было разорять, — рассказывали те, кому довелось служить ещё в Нарвском полку. — С людьми — да, там уже всякое бывало, но вот чтобы с Божьими местами, такое у магометан никак не допустимо.
— Французов великое множество казаки порубили, — рассказывал офицерам у бивуачного костра полковой квартирмейстер. — Только одними пленными три сотни нижних чинов и десяток офицеров привели. Старших допрашивают сейчас.
— Значит, всё правильно Барклай-де-Толли рассчитал, — сделал выводы Копорский. — Выходит, действительно на Пореченской дороге Наполеон со всей своей армией стоит. Похоже, Антон Фёдорович, скоро мы всеми силами на него двинем.
Однако прошёл день, другой, третий, а войска так и стояли в своих лагерях без движения, ограничиваясь только лишь посылкой казачьих разъездов. Вынужденное безделье тяготило.
— Сказали бы сразу, что долго так стоять будем, мы бы хоть лагерь порядком устроили, — ворчали драгуны. — Палатки не выставляй, коней всё время без выпаса рядом держи, а кругом одни нечистоты да грязь. Позавчера дождь все сухари пролил, а сегодня они в плесени. Ежели мы наступать не хотим, так чего же из Смоленска тогда выходили? Стояли бы там себе в обороне.
В то время как обе русские армии на другой стороне Днепра пытались понять, откуда и куда всё-таки движется Наполеон и движется ли он вообще, французский император решил повторить свой знаменитый австрийский манёвр: стремительным марш-броском пробиться по Красненской дороге к Смоленску и, взяв город, отрезать русские армии от Москвы и баз снабжения. После чего навязать им генеральное сражение на неудобной позиции с перевёрнутым фронтом. Ложная разбросанность французских сил не помешала Бонапарту с невероятной скоростью, буквально за одни сутки, собрать всю центральную группировку своей армии в единый кулак и ударить по направлению на Красный. Впереди основных сил шли его прославленные маршалы Мюрат и Ней. Кавалерия первого должна была обеспечить прорыв, а пехота и артиллерия второго — закрепить успех. Однако на пути у Великой армии, на её беду, оказалась двадцать седьмая дивизия генерала Неверовского, получившая приказ от князя Багратиона сдерживать врага до последнего. Основная масса пехотинцев в ней была из новобранцев, которых Дмитрий Петрович усиленно, словно понимая, что их ждёт, лично готовил в течение последних двух месяцев.
Корпус Мюрата обрушился на находившихся в Красном русских егерей и казаков. После непродолжительного боя, оставив орудия, они отступили к основным силам. Французская кавалерия постаралась с ходу смять выстроившуюся за городом в каре двадцать седьмую пехотную дивизию. Та, отбиваясь штыками, держалась стойко и медленно, шаг за шагом пятилась по дороге в сторону Смоленска. Мюрат непрерывно вводил в бой свежие силы, но пробить русское каре ему так и не удалось. Из-за особенностей сильно пересечённой местности французам не удалось в полной мере использовать артиллерию, а силами одной лишь кавалерии разгромить русских они не могли.
Взбешённый очередной отбитой атакой, маршал Мюрат примчался лично к русскому каре. «Вот неприятель! Атакуйте его дружней!» — кричал он каждому эскадрону, указывая палашом на русских. «Да здравствует император! Вперёд к славе!»
— Вива император! — скандировали французы, налетая на русские шеренги.
Меткий огонь и штыки русских пехотинцев косили французскую конницу. Отбивая атаки, дивизия продолжала медленно пятиться по дороге Красный — Смоленск.
— Огонь только в упор, когда увидите белки их глаз! — наставлял своих пехотинцев Неверовский. — Держимся, братцы, побежим, значит, всем конец.