– Это мой брат, профессор Декарт, доктор филологии и профессор Коллеж де Франс, – ответил, посторонившись, Максимилиан. – Приехал из Парижа на нашу свадьбу.
Жанна Андрие вздрогнула и неумело присела в чем-то напоминающем реверанс, пытаясь вспомнить, как надо титуловать высокопоставленного парижанина.
– Ох, ну и ну, вот так дела-то! – Она сверлила глазами то Максимилиана, о котором была столько наслышана, то Фредерика, о котором не знала почти ничего, и хотя тон ее был по-прежнему напористым, губы сами собой складывались в умильную, немного униженную улыбку. – А мы как раз только что говорили с Марией, что Клеми еще слишком молода, могла бы подождать хотя бы годик. Скромная, красивая, добросердечная – чего еще желать, даже в ее положении у нее от женихов нет отбоя. Но раз подвернулась хорошая партия, ломаться ни к чему. Образованные господа вроде вас, мсье Декарт, редко смотрят с честными намерениями на бедных девушек!
От этой смеси наглости и заискивания Максимилиана передернуло.
– Где Клеми? – нетерпеливо спросил он. – Может, мне самому ее поискать?
– Мы ее не прячем! – осклабилась Жанна Андрие. – Сейчас Мария ее приведет. А вы пока садитесь за стол, сейчас я все подам. Вы, благородные господа, к такому обеду не привыкли, но уж не обессудьте, мы люди маленькие.
Максимилиан и Фредерик переглянулись – знала бы она, к чему привыкли в доме своей матери «благородные господа»! От ее супа, во всяком случае, пахло рыбой, а не одним лишь луком, а толстые ломти крестьянского хлеба вызывали после нескольких часов дороги почти нестерпимое желание вонзиться зубами в пористый мякиш и хрустящую корочку.
– Разве мы не подождем мадемуазель Андрие? – спросил Фредерик.
– И почему они до сих пор не собрались? – сердито добавил Максимилиан.
– Клеми! – зычно крикнула тетка Андрие. – Фернан! Мария! Быстро сюда! Господа без вас есть не желают!
Максимилиан искоса взглянул на брата: «Видишь, – как будто говорил он, – что мне приходится терпеть?» – «Ты знал, во что ввязывался, теперь иди до конца», – парировал профессор Декарт. «Но ты мне поможешь?» – «Во всяком случае, буду рядом».
Из соседнего помещения доносились сердитые голоса, мужской и женский. В ответ не было слышно ни слова. И вдруг дверь распахнулась, и в комнату вбежала девушка в простом сером перкалевом платье. Под мышками расплылись пятна то ли пота, то ли воды, которой она спешно умывалась, лицо в обрамлении растрепанных, кое-как сколотых шпильками пламенно-рыжих волос тоже пылало от жары. В ее голубых, широко раскрытых глазах плескалось столько радостного нетерпения, что его хватило бы затопить этот домик по самую крышу. Максимилиан раскинул руки, готовый заключить ее в объятия. Но вдруг она заметила, что рядом с ее женихом стоит незнакомый серьезный господин. Девушка смутилась, одернула платье, остановилась в замешательстве.
– Фред, познакомься с моей невестой, самой красивой девушкой на западном побережье! – Максимилиан при виде ее сразу забыл о своем раздражении и сейчас сиял от гордости за обоих. – Клеми, это мой старший брат, о котором я тебе так много рассказывал.
– Клеми Андрие, – прошептала девушка.
– Фред Декарт, – неожиданно в тон ей ответил он.
По крайней мере, Максимилиан не ослеп от любви или от того, что ему кажется любовью. Клеми действительно была красива даже в своей бедной одежде. При взгляде на нее в памяти у Фредерика шевельнулось какое-то смутное воспоминание. Этот крутой лоб, гладкий и невинный, эти дуги золотистых бровей, эти ямочки на свежих и пухлых, почти еще детских щеках… Он торопливо отвел глаза. Наверное, после утомительной дороги он немного не в себе, если ни с того ни с сего представился сокращенным именем, которым его называют только брат, сестра и несколько старых друзей.
– Но Макс говорил, что к вам нужно обращаться «господин профессор»… – хотя к девушке вернулся голос, она была растеряна.
– Я думаю, тебе он в порядке исключения позволит называть себя менее официально. Но только тебе и больше никому, – заверил Максимилиан. Фредерик постарался незаметно наступить ему на ногу. – Где же мсье и мадам Андрие? У нас нет ни одной лишней минуты.
Наскоро умывшиеся на хозяйственном дворе и переодетые в дорожное супруги Андрие переминались у порога. Тетка Андрие застыла у плиты. Максимилиан нервно поглядывал на часы, но не решался взять командование обедом на себя. Фредерик первым оценил обстановку.