– Пожалуйста, налейте нам всем супа, мадам Андрие. – Она тут же схватила половник, как будто ожидала приказа – в негромком, спокойном голосе парижского гостя были интонации человека, привыкшего, что ему подчиняются. – А пока вы накрываете на стол, мы с братом поможем перенести вещи в карету.
– Что вы, господин профессор, Фернан и один справится, разве это ваша забота! – Мария, чтобы скрыть замешательство, начала суетливо подавать Жанне пустые тарелки и принимать у нее полные.
– И вещей-то у нас – вон тот саквояж, узел и коробка, – добавил Фернан. Жена с невесткой тут же окатили его взглядом, от которого более чувствительный человек сгорел бы со стыда.
– А где же вещи Клеми? – удивился Максимилиан. – Там ведь должен быть большой кофр для платьев, коробки с обувью, шляпные картонки...
– Это потом, господин жених, потом. Поешьте сначала, – лоб Фернана опять покрылся испариной.
– Выпьете вина? – пришла ему на выручку тетка Андрие и, не дожидаясь ответа, начала выставлять стаканы. – Видите ли, господин профессор, – пояснила она Фредерику, – мой муж Марселен, дядя нашей Клеми, работает на винодельне, он правая рука мсье Фажероля, управляющего. Поэтому хотя бывает, что хлеба у нас на столе не вдоволь, да и в великий пост мы едим фасоль без гусиного жира не только потому, что боимся согрешить, зато в погребе всегда есть бочонок вина, и благодарение Богу, что мой муж не пьяница. Попробуйте, господин профессор, это прошлогоднее, особенно удачное. Марселен говорит, что и в Бордо у тамошних виноделов такое получается не каждый год.
Фредерик все пробовал и хвалил. Максимилиан смотрел только на Клеми и пропускал мимо ушей слова тетки Андрие, его не интересовали ни вино, ни безупречная служба ее мужа на винодельне. Про багаж, от которого Жанна пыталась его отвлечь, он тоже забыл. Но взял, не глядя, полный стакан и провозгласил в наступившей тишине:
– За мою невесту!
– Король пьет! Король пьет! – закричала появившаяся в этот момент на пороге малышка Антуанетта. Максимилиан поставил стакан и поцеловал Клеми. Все захлопали и засмеялись. Фернан обмахивался полотенцем. На ближайшие полчаса или час казнь была отложена.
Карета скрипнула и чуть-чуть осела, когда все пятеро пассажиров заняли свои места. Фернан, Мария и их дочь уселись сзади, по ходу движения, Фредерик и Максимилиан – напротив них. Максимилиан тут же завладел рукой своей невесты. Теперь он перебирал ее пальцы и что-то нашептывал Клеми, а она сидела, потупившись, и щеки заливал жаркий румянец. Фредерик на них не смотрел. Он был смущен и раздражен, он не понимал, почему влюбленным нельзя чуть-чуть потерпеть и не превращать окружающих в непрошенных свидетелей своей интимности. «Ты просто завидуешь, Декарт», – сказал он себе, пытаясь унять неприязнь к молодой паре. Но от признания, что да, в его раздражении есть немного зависти, легче ему не стало.
Супруги Андрие молчали, опасливо поглядывая на профессора Декарта. Расчет Макса пока оправдывался – они явно его стеснялись, хотя еще час назад сидели за одним столом. Этот господин держался с ними дружелюбно, но он был из столицы, из образованных, из богатых, а следовательно, чужой. В том квартале Нанта, где жили Андрие, чужих либо надувают, либо позволяют им себя надуть. Мария сидела, будто насаженная на палку, тупо глядя перед собой и едва замечая, как Максимилиан любезничает с ее дочерью, а Фернан ерзал на своем месте и просчитывал, выгодно ему присутствие здесь старшего Декарта, или наоборот, опасно. Пока он решил, что если их с Марией обман выяснится уже в дороге, братья вряд ли станут колотить его вдвоем. Скорее профессор Декарт заступится за Фернана перед младшим братом, который, ясное дело, обозлится – большого ума не надо, чтобы представить, в каком он будет бешенстве.
Мысль о том, что профессор Декарт не допустит скандала, немного утешила Фернана. Он вытянул ноги, нарочно задел ботинок профессора и торопливо извинился, чтобы иметь повод заговорить. Фредерик тут же с готовностью повернулся от окна к человеку, сидящему напротив. Для этого, очевидно, Макс его и позвал – чтобы свести его с Андрие-старшими, а самому в это время без стеснения предъявлять свои права на свою пока еще не жену. Вот в чем, по замыслу хитрого мальчишки, должна была состоять его, Фредерика, братская помощь.