Он вздрогнул и нервно сглотнул, пытаясь представить Клеми в поезде напротив себя, Клеми в его маленькой квартире на улице Сен-Жак, Клеми на профессорской вечеринке среди жен других преподавателей... Представить то, что будет сначала, не позволяло его слишком целомудренное воображение. Да, но перед всем, что он не решался представить, будут еще слова пастора Госсена: «Фредерик, берешь ли ты в жены Клеманс, чтобы быть с ней вместе в богатстве и бедности, в горе и в радости, в болезни и в здравии, пока смерть не разлучит вас? Клеманс, берешь ли ты в мужья Фредерика?» Разве он может надеяться, что она чистосердечно, с полным осознанием последствий, ответит «да»? Она его не любит, потому что это невозможно – любить человека, которого знаешь всего несколько часов. Клеми любит Макса. Макс любит ее. Он погорячился, наговорил лишнего, но это ровным счетом ничего не меняет. И он, Фредерик, не лучше брата, раз немедленно решил воспользоваться ситуацией...
– Фред! Что все это значит?!
Оказывается, карета остановилась, а они даже не заметили... Клеми вздрогнула и закрыла лицо руками. Фредерик усадил ее поудобнее, погладил по плечу и встал.
– Это ты потрудись объяснить свои слова. Я надеюсь, что объяснение будет удовлетворительным. Твоя невеста услышала о том, что ты расторгаешь помолвку, и покачнулась так, что едва не выпала из кареты. Мне пришлось ее подхватить.
– Ну, да, я погорячился, – нехотя признал Максимилиан. – Они меня вынудили. Я сам жалею, что это ляпнул. Прости, Фред. Как ты, Клеми?
Она смотрела в сторону и молчала.
– Клеми! – теперь уже по-настоящему испугался Макс. – Любимая, прости, я это сказал не всерьез, я даже в мыслях не имел ничего подобного! – Клеми вздрогнула и посмотрела на него отрешенным взглядом, как будто вместо него увидела незнакомца, но подвинулась, давая место рядом с собой. Максимилиан тотчас запрыгнул на империал и обнял Клеми. – Фред, а тебе спасибо, но здесь ты уже не нужен. Я остаюсь со своей невестой. Будь я проклят, если еще скажу этим людям хотя бы слово не в присутствии посторонних. Но нам нужно как-то пережить сегодняшний вечер и завтрашний день, так что если ты сможешь их успокоить так же искусно, как успокоил Клеми, буду тебе признателен.
– Спасибо вам за все, мсье Фредерик, – пролепетала девушка.
– Был рад оказаться вам полезным, мадемуазель Клеми, – ответил он.
Фредерик уселся в карету, напротив багрового от гнева Фернана и бледной от страха и стыда Марии. Ему не хотелось с ними разговаривать, он лишь кивнул им в знак того, что их с Максимилианом распри его не касаются. Он вспомнил слова Шарлотты: «Как было бы весело, если бы невеста Макса удрала прямо из-под венца!» и едва удержался от горького смешка. Кучер тронул кнутом усталых лошадей, и карета заскрипела дальше, к последнему повороту, за которым на горизонте уже должны были появиться башни Ла-Рошели.
– «Quod periit, quaeri pote, reprendi non potest», – тихо сказал сам себе Фредерик. И перевел, чтобы не смущать своих соседей: «Что потеряно, можно отыскать, но нельзя вернуть». Андрие быстро переглянулись между собой и ничего не сказали – они, конечно, решили, что это он снова о потерянных деньгах. Фредерик не мешал им предаваться угрызениям совести, ему теперь было ни капельки не жаль этих людей, из-за которых Клеми пришлось незаслуженно вытерпеть столько стыда. Читать в карете уже было темно, и он уставился в окно, повторяя в уме спряжения самых трудных латинских глаголов.
[1] Il n’y a pas de quoi fouetter un chat, букв. «не из-за чего кота пороть», «пустяковая, неважная проблема» – французская поговорка.
[2] Имя Clémence буквально означает «милосердие».
[3] Речь идет о романе Виктора Гюго «Отверженные» (опубликован в 1862 г.). Главный герой, каторжник Жан Вальжан, влезает в дом к епископу Диньскому Мириэлю с намерением его ограбить, но епископ его прощает и не выдает властям. Под влиянием этого поступка бывший преступник раскаивается и нравственно перерождается.