Старший брат покачал головой и усмехнулся: «Нет уж, малыш Макс, меня так дешево не купишь, я сам в состоянии заплатить за свою пару бокалов Пино». Но когда Максимилиан умчался, он тоже потянулся за шляпой.
– Ты уходишь? – удивилась Шарлотта.
– Кто-то ведь должен проводить наших гостей в отель.
– А, да, конечно.
Она расцеловалась с Клеми и ее родителями – может, недостаточно сердечно, но вполне искренне. Знакомство с будущей невесткой ее успокоило, так же, как оно успокоило Амели. Клеми была, конечно, красавица, но слишком молода, слишком бедна и слишком проста, чтобы претендовать на главенство в доме Декартов.
– Хорошо запомнили дорогу? – спросил Фредерик Марию Андрие. – Спускаетесь по улице Вильнев до перекрестка с Амело, идете по Амело до Сен-Клод, а там еще чуть-чуть вниз – и вот он, ваш отель. У нас здесь все близко, не заблудитесь.
– Да, мсье профессор, я запомнила. Спасибо вам за все. Мсье Максимилиан еще в Нанте напугал нас, что вы-де очень важный и высокомерный, а вы оказались совсем не таким, как он говорил. И вашу матушку мы тоже представляли себе по-другому, а она очень благородная дама. Не знаю только, будет ли она довольна моей Клеми. Мы не смогли дать дочери приданое, да еще и опозорились так, что мне до сих пор стыдно смотреть в глаза мсье Максимилиану... Мы постараемся раздобыть эти деньги и отдадим все до сантима, пожалуйста, скажите ему это. Собственный дом заложим, если понадобится, но отдадим!
– Уверен, что мой брат не потребует от вас такой жертвы, мадам Андрие.
– Пожалуйста, поговорите с ним, мсье профессор! Пообещайте мне, что поговорите.
– Ну хорошо, хорошо.
Мария Андрие попыталась поцеловать ему руку, но он ее отдернул.
– Вот ваш отель, мадам Андрие, пора наконец отдохнуть после целого дня тревог, завтра будет не легче. Но если вы не против еще чуть-чуть прогуляться, могу показать нашу церковь и мэрию, они совсем недалеко.
– Ох, нет, это без меня, мсье профессор, – вздохнул Фернан. – Меня так растрясло, что я мечтаю только о кровати, да еще о том, чтобы жена растерла мне спину камфарным маслом. Тогда завтра, может, я буду в состоянии вести Клеми к алтарю.
– Ты ведь католик, а она завтра уже будет протестанткой, тебе пастор не позволит! – испугалась Мария.
– Вы от этого не перестанете быть ее отцом, правда? Разумеется, он позволит. Я приду за вами в половине третьего, будьте готовы. Доброй ночи. – Фредерик пожал по очереди руки Фернану, Марии и Клеми.
Мать уже взяла Клеми за край платья и потянула за собой, но девушка внезапно вырвалась.
– Мсье Фредерик! – она подбежала к нему. – Если можно, я хочу сегодня посмотреть на церковь. Вы не очень спешите?
– Не спешу. Но ваши родители…
– Мама, ну пожалуйста! Мы ненадолго.
– Да ведь уже темнеет! С кем-то другим, даже с мсье Максимилианом, я бы тебя в такой час не отпустила. Выйдешь замуж – тогда и гуляй, сколько вздумается. Но если с тобой будет мсье профессор, я спокойна. Только смотри, не задерживайся. Я встану у окна и не отойду даже на минуточку, пока ты не вернешься.
– Спасибо, мама! – Клеми даже подпрыгнула от радости.
– Берите меня под руку или хорошо смотрите под ноги, мостовая здесь неровная, – сказал Фредерик. – Вы быстро ходите?
– Очень! – засмеялась она и просунула руку под его локоть. Он вздрогнул. Вот бы понять, зачем он все это делает...
Те же самые мысли не давали покоя Клеми. Сцена на империале ее взволновала так, что до сих пор стоило это вспомнить, ее как будто окатывало горячей волной. Кроме отца, ни один мужчина ее никогда не обнимал. Даже Максимилиан до сих пор позволял себе только целовать ее в щеку, держать за руку или легонько касаться плеч и тут же отпускать. Но там, в карете она несколько минут буквально лежала в объятиях чужого, взрослого мужчины, и прижималась к нему так сильно, что слышала, как бьется его сердце. А оно билось часто и отчаянно, словно он был взволнован еще сильнее, чем она. Да, она знает, что профессор Декарт обнял ее и поцеловал в макушку только из дружбы и из жалости. Или не только?.. Макс увидел их и наговорил брату лишнего, хоть потом и извинился. Фредерик мог бы обидеться и не идти с ними к матери на ужин. Что, ему нечем заняться в родном городе? Но он пошел, и был все время начеку, в любую секунду готовый вмешаться, если бы кто-то обидел Клеми. А эта история с булочкой, обмакнутой в шоколад! У старой мадам Декарт губы сложились в куриную гузку, когда она увидела, как это делает Клеми. И не Макс, а Фредерик тут же окунул в шоколад свою булочку, всем показывая, что он тоже из партии макающих, а не запивающих, и не видит в этом ничего плохого!..