[1] Франсуа Гизо (1787–1874), Адольф Тьер (1797–1877), Эдгар Кине (1803–1875), Алексис де Токвиль (1805–1859) – французские историки.
Глава 4
У широко распахнутых дверей церкви раздался веселый шум, который ни с чем было не перепутать. Лили Понсак заиграла свадебный марш. Гости встали. Максимилиан, который стоял рядом с пастором в сопровождении своих шаферов Моранжа и Лестафье, побледнел, его руки затеребили подушечку с кольцами. По проходу медленно и плавно, как белый лепесток по спокойной воде, плыла невеста, придерживая одной рукой пышный кринолин, чтобы он не задевал колени гостей, которые заняли места с краю. Простое белое платье было только у лифа расшито белым и серебряным стеклярусом, но такой фасон еще больше подчеркивал юность и невинность. Венок из флердоранжа и короткая фата венчали затейливую прическу, которую Мария Андрие смогла соорудить сегодня утром на волосах дочери. Мадам Андрие не выдержала и заплакала, громко, некрасиво, со всхлипываниями. Мадам Декарт недовольно покосилась на нее. Но удержаться от слез – это было выше материнских сил. За все восемнадцать лет жизни Клеми мать еще никогда не видела ее такой красивой.
Зато Фернан Андрие вел свою дочь к алтарю и сиял от удовольствия. Он не понимал, почему Клеми так сосредоточенна. «Улыбайся! – твердил он. – Что ты как каменная? Не видишь, как тебе радуются все эти благородные дамы и господа?»
Пастор принял руку Клеми у отца и поставил девушку рядом с Максимилианом, а Фернану велел остаться. Марш закончился. Наступила тишина.
– Братья и сестры, – начал Шарль Госсен, – мы собрались здесь для того, чтобы соединить священными узами брака этого мужчину и эту женщину. Если кто-то знает о причинах, по которым они не могут пожениться, пусть скажет об этом сейчас перед всеми, или не говорит никогда.
Пастор Госсен всматривался в ряды гостей, как будто из них действительно мог подняться кто-то знающий причину, по которой эти двое не могут пожениться. Тишина тянулась долго, очень долго. У Максимилиана на лице появилось выражение досады: простая ритуальная фраза, дань традиции, зачем относиться к ней так серьезно? Лицо Клеми не выражало ничего. В церковном зале послышался ропот, люди стали переглядываться. Обычно пастор проговаривал эту фразу скороговоркой, никто никогда, естественно, не отзывался, и обряд катился дальше своим путем. Почему сегодня он тянет паузу? Может, потому, что невеста нездешняя, да еще и бывшая католичка, и так принято делать, если община не знает твоего отца и мать, и деда, и бабушку?
Максимилиан нетерпеливо переступил с ноги на ногу, пол скрипнул. Пастор как будто спохватился, что тишина очень уж затянулась, и обряд продолжился.
– Кто отдает эту девушку? – Шарль Госсен тронул за рукав отца невесты.
– Я! – гаркнул Фернан. Он хотел еще что-то сказать, недовольный тем, что его роль в спектакле оказалась такой короткой, но пастор снова тронул его за рукав и повернулся к жениху.
– Максимилиан Декарт, берешь ли ты присутствующую здесь Клеманс Андрие в жены перед лицом Господа Бога нашего, о чем свидетельствуем я и все эти люди, чтобы быть с ней вместе в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, и клянешься ли ты любить ее и заботиться о ней, пока смерть не разлучит вас?
– Да, – ответил жених.
– Клеманс Андрие, берешь ли ты присутствующего здесь Максимилиана Декарта в мужья перед лицом Господа Бога нашего, о чем свидетельствуем я и все эти люди, чтобы быть с ним вместе в горе и в радости, в богатстве и в бедности, в болезни и здравии, и клянешься ли ты любить его и заботиться о нем, пока смерть не разлучит вас?
Невеста побледнела еще сильнее и что-то прошептала, но даже в первом ряду ее не расслышали.
– Дочь моя, повтори громче.
– Да, – ответила Клеми.
Пастор надел им кольца, соединил их руки и провозгласил: «И что Бог соединил на небе, человек на земле не разрушит. Объявляю вас мужем и женой». Максимилиан и Клеми опустились на колени перед алтарем, Лили заиграла гимн, гости встали и запели. И когда молодые поднялись и все снова стихло, пастор сказал:
– Я поздравляю молодую мадам Декарт и ее супруга Максимилиана, младшего сына моего дорогого друга Жана-Мишеля Декарта, который, если бы смерть не забрала его от нас так рано, мог бы еще стоять на этом самом месте вместо меня... Поздравляю старшую мадам Декарт, которая годами трудилась, боролась и отказывала себе в самом необходимом, чтобы ее сын в один прекрасный день предстал здесь перед нами воспитанным и образованным молодым человеком с женой-красавицей. Поздравляю мсье и мадам Андрие, которые показали себя истинно верующими христианами и поняли, что любовь, которая дарована Богом, выше тех искусственных преград, которые создаются людьми. Поздравляю всех родных и друзей нашей молодой пары. Да будет вам в радость каждый день, который вы проведете вдвоем в этом мире, и да будет вам в утешение вера в то, что земная разлука не вечна, и вы обязательно встретитесь снова в чертогах Отца нашего Небесного.