АЛЕКСАНДР III
Каких… решений?
ЛОРИС-МЕЛИКОВ (держит стопку телеграмм, по одной кладет на стол)
Срочных. Московский генерал-губернатор князь Долгорукий доносит, что Городская дума по собственной воле завтра созывает экстренное совещание, а это противоречит закону. Генерал-губернатор спрашивает, препятствовать или нет. Одесский генерал-губернатор князь Дондуков сообщает, что по городу разнесся слух, будто государя принесли в жертву евреи в преддверии своей жидовской Пасхи. Возможен погром. Князь спрашивает, выводить ли на улицы солдат. Командующий Кронштадтом сообщает, что многие экипажи отказываются выйти на построение. Просит разрешения на немедленный арест смутьянов, но опасается, что матросы могут их не выдать. На биржах катастрофическое падение акций. Курс рубля резко опускается, министр финансов спрашивает, не прекратить ли обмен кредитных билетов на золото и валюту. Это, пожалуй, самое неотложное. Какие распоряжения по вышеперечисленным вопросам угодно будет сделать вашему величеству? (Берет блокнот, готовый записывать. Выжидательно смотрит.) Ваше величество?
АЛЕКСАНДР III (в панике)
Я… я не знаю. А что думаете вы?
ЛОРИС-МЕЛИКОВ (не заглядывая в бумаги, ровным, спокойным голосом)
В Одессе полагал бы достаточным установить патрулирование и не допускать людских скоплений на улицах. Кронштадтских матросов можно успокоить, нынче же приведя к присяге и пообещав после того водочное довольствие на помин души покойного государя. На биржах временно остановить торги. Обмен рубля не прекращать, наших резервов довольно, чтобы выдержать панику. Напротив, колебание курса может оказаться для казны выгодным, потому что при твердом и уверенном поведении правительства рубль вернет свои позиции и поднимется выше прежнего. А впрочем, если вашему императорскому величеству угодно решить иначе…
АЛЕКСАНДР III
Нет-нет! Сделайте всё, как вы говорите. Но было что-то еще… Ах да, самовольство Московской думы. Ну это, я думаю, не очень страшно.
ЛОРИС-МЕЛИКОВ
Напротив. Как раз это событие самое тревожное из всех. Потому я и позволил себе оставить его для особенного обсуждения… В роковые моменты, когда сотрясаются основы государства, более всего следует опасаться не экстремистов, с которыми в конце концов справится полиция. Куда опаснее настроение образованного общества. Ежели общество вообразит, что верховная власть пошатнулась и ее можно заменить, – монархии конец. Мы должны удержать инициативу, возглавить общественное движение. Не отторгнуть его, а приручить.
АЛЕКСАНДР III
Но как, как?
ЛОРИС-МЕЛИКОВ
Об этом была наша последняя беседа с царем-мучеником. (Скорбно склоняет голову перед телом.) Государь соизволил одобрить манифест о привлечении общественных деятелей к составлению законов. Вот этот документ, собственноручно подписанный императором-Освободителем. (Вынимает из портфеля бумагу.) Если завтра его опубликуют, то во всех думах и земствах, где бы они ни собрались, будут обсуждать только этот акт – последнюю милость усопшего государя и первое благодеяние нового… Разумеется, в случае, если ваше величество не отменит последнюю волю страдальца…
АЛЕКСАНДР III
Как я могу?! (Читает документ.) Законосовещательные комиссии… Выборные от земств… Ах да, мы с папа́, кажется, говорили об этом, но я не думал, что всё уже решено. Комиссии с выборными представителями?
ЛОРИС-МЕЛИКОВ
Да, совещательные. И выборы будут под строгим присмотром местной власти.
АЛЕКСАНДР III (целует бумагу, голос дрожит)
Это его рука… Быть может, последнее, что он совершил на этой земле…
Не может говорить, подавляет рыдание. Граф почтительно поглаживает царю плечо. Оба застывают.
Свет в верхнем ярусе меркнет, в нижнем становится ярче. Там снова всё приходит в движение.
Входят Победоносцев и его чиновник особых поручений Воронин, оба в строгих черных сюртуках, прямые и стремительные.
ПОБЕДОНОСЦЕВ (камер-лакею)
Победоносцев, обер-прокурор Синода. К государю.
КАМЕР-ЛАКЕЙ
Ждут. Неоднократно спрашивали. Пожалуйте.
ПОБЕДОНОСЦЕВ
Со мной мой помощник действительный статский советник Воронин.
КАМЕР-ЛАКЕЙ