- Я не смогу обеспечить тебе даже минимального комфорта. Петербург, Берлин, Вена, Париж. Пять дней в дороге, десять-двенадцать дней на переговоры.
- Я взрослая женщина, и гораздо лучше тебя представляю все последствия своего поступка.
- Со мной опасно. В каждом городе на меня устраивали нападения наемные убийцы.
- Уверена, ты справишься. Жду этого с нетерпением, - секунду назад усталая и расслабленная Сабина превратилась в жадную, не знающую усталости, девушку-подростка.
* * *
В Лондоне еще долго обсуждали дерзкое похищение Ершовым леди Винтерс. Слухи, поступающие из европейских столиц, вновь и вновь подогревали интерес света. Русские, германские, австрийские и французские газеты подробно комментировали каждое появление несчастной леди на публике. Баронесса Бузова испытывала на леди Винтерс самые смелые свои новшества. Каблук-шпилька, очки от солнца, женские часы-браслет, невероятные расцветки краски для волос и губной помады - все это повергало в шок общество. Экстравагантный мундир Ершова смотрелся на фоне нарядов Сабины серым и скучным. Покушения японских убийц на Ершова стали настолько обыденными, что в букмекерских конторах можно было сделать ставку на численность убийц и день нападения.
* * *
Прогноз Ершова о том, что японцам на сборы потребуется полгода, не оправдался. Военные действия на Окинаве и захваты судов подстегнули решимость Японии разделаться с мелкой занозой - Гавайской республикой до начала войны с Китаем. Для этого японцы направили на острова пять транспортов с десятью тысячами солдат под охраной малого казематного броненосца "ФУСО". Он только что был реконструирован и имел четыре 30 дюймовых и четыре 25 дюймовых орудия, не считая 11 мелких пушек. Впервые сработала разведка Гусева, корреспондент американской газеты передал условным кодом данные о японском конвое в Китай, откуда они были переправлены на пароходе в Гонолулу. Тот сумел дойти до Гавайских островов на пять дней раньше японцев.
Ночью усиленно заработал семафор. Предупреждение о приходе японцев разлетелось по архипелагу буквально за час. Лишь на Кауаи сообщение пришлось повторять многократно, дождь сильно ухудшил видимость. Небольшая эскадра Гусева уже на следующий день вышла навстречу врагу, чтобы перехватить японский конвой еще до высадки.
Японский капитан вел свой караван кораблей с наветренной стороны от островов, чтобы огромные океанские волны мешали вражеским суденышкам не то, что приблизиться, даже выйти ему навстречу. Капитаны транспортных кораблей ворчали потихоньку, не смея открыто высказать свое мнение. Пехота, не привыкшая к качке, обессилела от недоедания и плохой воды. Вчерашних крестьян выворачивало уже не от качки, а от протухшей воды. Офицеры пили разбавленное вино из серебренных фляжек, и страдали гораздо меньше.
Капитан Араи решил очищать острова от жителей по очереди. Первым на заклание он назначил Кауаи, земли опереточного герцога, захватившего власть самозванца, американца без корней и родословной. При подходе к бухте Навиливили капитану Араи доложили о попытках вражеских судов приблизиться к каравану, но сама природа помешала врагу, волны бросали небольшие катера гавайцев из стороны в сторону, не давая возможности развить необходимую скорость. Капитан отдал приказ отогнать назойливый москитный флот, и артиллерия целый час оттачивала свое мастерство, пытаясь попасть в катера, что было абсолютно несбыточным чудом. Меж тем пехота начала высадку, и шлюпки подверглись обстрелу картечницами Гатлинга. Одновременно вели огонь две картечницы. Каждой из них требовалось около минуты, чтобы уничтожить гребцов и пехоту в шлюпке. Как только шлюпка замирала на месте, картечница переводила огонь на следующую. В заливе неподвижно застыли с десяток шлюпок, вяло покачиваясь на волнах. Крики о помощи и душераздирающие стоны раненых доносили отовсюду. Артиллерия броненосца перенесла свой огонь на берег и мгновенно накрыла обе огневых точки. Крики восторга раздались с шлюпок. Гребцы прибавили хода, обрадованные тем, что картечницы замолчали. Радость десанта была преждевременна, две новые картечницы Гатлинга заработали слева и справа от уничтоженного огневого расчета. На этот раз артиллеристы сработали быстро, но еще три шлюпки остановились, нашпигованные свинцом, и большинство остальных, необстрелянных шлюпок замедлило ход. Вновь и вновь артиллерия уничтожала огневые точки, но у врага оказалась дюжина картечниц. Двадцать из тридцати шлюпок замерли недвижимыми в заливе, на остальных шлюпках невидимые стрелки перебили всех офицеров, из-за отличий в форме их было видно издалека.