Лизавета убежала за холодным квасом на ледник, а Гусева поднял на ноги мочевой пузырь.
"Пойду к морю. Полежу на мокром, холодном песочке. Волны будут омывать ноги", - размечтался Гусев.
Володя вернулся в комнату, хотел еще пару часиков вздремнуть, но Лиза успела принести квас.
- Холодный!!! - радостно заявила она.
Квас на самом деле был на редкость хорош. Не успел Гусев выпить и пары стаканов, как в дверь постучали. Лиза вышла в коридор, и Володя услышал её суровую отповедь: "как не стыдно отвлекать Гусева такими пустяками".
- Лизавета, кто там? - на всякий случай поинтересовался Володя.
- Атаман, - сухо ответила жена.
- Зови, зови, Лизонька! И, будь так добра, принеси ему кувшин с холодным квасом, свой я сам выпью, - сказал Гусев, умиротворенный выпитым квасом.
Володя уважительно подумал об атамане, который не стал приставать к нему с делами на дружеской попойке.
- Рад видеть тебя, Флегонт Силыч, садись за стол, сейчас Лизавета кваску холодненького принесет.
- Благодарствую, Владимир Иванович! - довольно покрутил ус атаман, в предвкушении угощения, - Наслышан, наслышан я про твой ледник. Сам хочу такой завести.
Атаман неторопливо обсуждал с Гусевым второстепенные, часто пустые вопросы, не решаясь приступить к главному. Наконец, почти выпив кувшин до дна, он сделал большую паузу, чтобы Гусев проникся важностью вопроса.
- Владимир Иванович, война у нас какая-то странная получается. Японча к нам сюда приходит воевать, а мы нет.
- Как это нет?! А на Окинаву ходили этой весной!
- Окинава не Япония. Это ты сам мне рассказывал. Когда на Японию пойдем? Казаки волнуются. Меня спрашивают.
- Дней через десять пойдем ихних купцов трепать. Добро их себе забирать! - попытался оправдаться Гусев.
- Это опять без нас! Не про нас разговор! У меня три тысячи казаков спрашивают: когда ты, господин Гусев, дашь им корабли, чтобы добраться до самой Японии.
- Флегонт Силыч, у японцев двести тысяч штыков!
- Где? На войне! В Китае!
- На войне девять из десяти, согласен, но двадцать тысяч дома.
- По пять сотен в каждом большом городе, и полусотне в малом?! Смешно!!! Нам на один укус!
- На наши три баржи я смогу разместить пять сотен казаков, не больше.
- Я могу решить эту "неразрешимую" задачу! - раздался из коридора голос Вилкокса.
Гусев повернулся к двери, и нахмурился.
- Я был в порту. Там на внутреннем рейде стоит американский винджаммер. Он пришел за сахаром. Я, почти наверняка, смогу переоформить контракт для транспортировки солдат отсюда на один из островов, недалеко от Японии, - заявил Вилкокс.
- Это грузовое судно! - резко ответил Гусев.
- Переоборудуем! - возразил Роберт, и добавил, - Мне начинает казаться, что ты, мой дорогой друг, против войны, против настоящей войны. Я беседовал с боцманом ракетоносца, и знаю, что лежит на складе в деревне Лютога. Что должно было случиться, что ты, дворянин и офицер, начал обманывать своего друга?!
Гусев покраснел, насупился и ничего не сказал.
- Нет! Ты не молчи! Объясни нам! - громко сказал Роберт.
- Я пытался сказать тебе это еще вчера: я не хочу убивать женщин и детей, и не хочу, чтобы их убивали другие, - тихо произнес Володя.
- Когда японцы бомбили наши острова, они целились только в мужчин с оружием? Нет! Мы имеем полное право ответить им тем же! - заявил Роберт.
- Зря ты так, Владимир Иванович, о нас казаках думаешь плохо. Мы стреляем и рубим только тех, кто с оружием, - расстроено сказал атаман.
- Нет, Флегонт Силыч, это Гусев из-за ракетных обстрелов расстроился, - сказал Роберт, и повернулся к Гусеву, - Ты, Володя город сжег случайно, из-за ветреной погоды. Я предлагаю жечь только склады в порту. Уверен, такой случайности больше не будет. Больше тебе скажу, мы можем уходить обратно, если ветер дует в сторону города.
- Не уговаривай. Нет, Роберт, я больше не смогу... Топить японские корабли - пожалуйста; стрелять самураев - с радостью; но ракетное оружие - это слепой убийца! Уволь меня от этого, - жестко ответил Володя.
- Я сам могу командовать ракетоносцем. Возьму грех на свою душу! А ты, Володя, пойдешь в набег с атаманом? - решил моральную проблему Роберт.