— Шерман на сто процентов уверен, что у «султана» нет ни единого шанса получить эти земли. Он рассчитывает пожертвовать тобой, твоими казаками, деньгами Бузова, чтобы сбить гонор с британцев, — серьёзно, даже несколько зловеще сказал Стивенс.
— Ты сможешь получить у Шермана подпись?
— Конкретнее?
— Здесь, на карте: «Зона влияния султаната Занзибар. При условии согласия форин-офиса», — Гусев написал текст тем же красным карандашом, и отдал его Стивенсу, — Пригодится для подписи.
— У меня есть маленькая ответная просьба. Не дай Дигне прекратить переговоры! И мне, и госсекретарю нужно, чтобы они продолжались! — проговорился Стивенс.
— Просто «продолжались»? Британцы не будут заключать мир? Они тянут время? Зима — единственно возможный сезон для войны в Египте. Если Китченер затянет переговоры на три-четыре месяца, то он выиграет год. Я буду сидеть здесь, на привязи, а британцы зачистят Занзибар!
— Не нужно вешать на меня всех мертвых собак! Я уверен, что твои друзья продолжают подготовку к высадке на Занзибар. Как только она будет завершена, ты найдешь повод покинуть переговоры, — возмутился Стивенс.
— Ты говорил, что форин-офис готов сделать из меня монстра при малейшем поводе. Например, мы уберем британцев с Занзибара, и Лондон потребует у госсекретаря заморозить наши ценные бумаги. Что решит Джон Шерман?
— Уверен. Мой шеф потянет время. У вас будет минимум месяц, чтобы спрятать большую часть активов. Шерман считает вас дикарями и мерзавцами, но «своими» мерзавцами. Когда он сказал про тебя «этот везучий сукин сын», это звучало очень уж одобрительно.
— Пусть твой шеф не забывает, что угольные станции в Тихом океане есть только у нас!
— Вот тут я не понял?
— Через полгода поймешь!
Погода в Марселе для конца октября стояла теплая, и хотя воздух прогревался не больше пятнадцати градусов, море было на пару градусов теплее. Гусев рискнул пару раз искупаться, чем вызвал шок у местных жителей. Алиса с удивлением смотрела на радостного Володю.
— Нормальная вода, — сказал Гусев, усаживаясь в махровом халате на шезлонг, — Помню, мы всей семьей ездили отдыхать в санаторий. В июне в Крыму вода была такая же. Из моря меня можно было выгнать только палкой.
Володя мечтательно улыбнулся.
— «Горячие чебуреки!!!» — передразнил он кого-то по-русски.
— Я был по-настоящему счастлив!
Володя встал, бережно, чтобы не намочить ей одежду, обнял Алису, и поцеловал в губы, что не годилось ни по каким нормам приличий.
— Отец купил там, на юге, матери в подарок духи «Magie Noire». Страшно дорогие…
Гусев покопался в одежде, аккуратно сложенной на соседнем шезлонге, и достал маленькую коробочку.
— Сегодня ровно месяц, как мы познакомились. Уверен, ваши фамильные драгоценности и старше, и дороже, но здесь в Марселе мне попалась на глаза единственная достойная тебя вещица.
— Когда ты вспомнил про «Magie Noire» я надеялась получить именно их в подарок, хотя никогда о них не слышала. Но это было бы так символично! А брошь? Она жутко дорогая и невероятно красивая… — Алиса грустно посмотрела на игру бриллианта в лучах яркого солнца.
— Но…?
— Ты сам знаешь, как звучит самый важный для меня вопрос. Простенькое колечко…
— Я обещал подумать.
Гусев рассчитывал на две недели безделья, но Клячкин так горел желанием отомстить британцам за свою «смерть», что не дотерпел один день. Лондон сотрясла дюжина взрывов. Караван из небольших барж, каждая с грузом три тонны динамита, спустился вниз по Темзе. У одной из опор очередного моста ирландцы швартовали очередную баржу. Невзирая на крики полицейских, революционеры поджигали бикфордов шнур и переходили на буксир. Никто не определял цели диверсий, ирландцы не использовали инженеров-строителей для закладки динамита, для этого не было времени. Клячкин тупо посчитал, что три тонны динамита хватит с запасом для подрыва любой опоры. Будь на месте Сергея Валера, тот наверняка пожалел бы «Лондон Бридж» или «Вестминстерский мост», последний, хотя бы за его оригинальный зеленый цвет. Над ним Бузов, будучи в Лондоне, часто смеялся, называя его цветом детской неожиданности. «Воксхолл», «Железный Регентский мост», пешеходная переправа «Ламбет», «Блэкфрайарс», совсем новый «Тауэрский мост», железнодорожный мост «Кэннон», где вместо каждого быка стояли шесть чугунных дорических колонн, мост «Альберта», мост «Баттерси», «Патни», «Уондсуэртский» мост, все они были разрушены. Буксир, свободный от барж, быстро ушел к самому устью Темзы, куда он прибыл ночью. Судовые огни капитан не включал, рискуя своей и чужими жизнями.