— Мне кажется, ты сильно преувеличиваешь…
— Нисколько. «Сквозняк истории» разрушит империю мгновенно. По историческим меркам, конечно. Поверь мне, Джон, полвека и от империи останется лишь остров. Этот колосс стоит на глиняных ногах.
— Ужас!!! — баронесса повернулась к Гусеву, — «Полковник Мартэн», если вы со Стивенсом не сможете уломать британцев до конца недели, я уезжаю в Париж!
Гусев поднял свою левую бровь. Так он изображал полуулыбку — полунасмешку, настоящая улыбка делала его лицо слишком страшным.
— Дорогая! Дай нам хотя бы три недели. Взамен у меня найдется для тебя очень приятный сюрприз.
У француженки загорелись глаза. Алиса явно была заинтригована. Когда Стивенс ушел, Гусев принес в комнату небольшую, чуть больше полуметра в длину и ширину, картину.
— «Причал в Кассис, Опус 198», — Володя засмеялся, — музыкальное название. В день приезда в Марсель ты с Дигной спорила о мастерстве Синьяка. Помнишь? «Песчаный берег моря. Опус 212». Я тут же дал задание торговому агенту купить это полотно. Художник живет в Сан-Тропе, поэтому картину привезли только сегодня. Опуса 212 не было, был только 198!
На следующий день переговоры продолжились. Китченер или молчал, стараясь избежать оскорбительных реплик в сторону Дигны, или отвечал «нет» на компромиссные предложения Стивенса. Переговоры не двигались с места. Через два дня пустопорожней болтовни и обсуждения незначимых вопросов Дигна снова использовал свой нечистоплотный прием — завел свою шарманку о миролюбии Судана. В этот раз Китченер выдержал больше часа, после чего задал Дигне не дипломатический вопрос о «странном совпадении его угроз в адрес Британии две недели назад и взрыве мостов». В ответ Дигна устроил еще один часовой марафон «миролюбия», неожиданно заявив в конце, что его «визитная карточка» — сжечь дотла ракетами город, а не ограничиться взрывами мостов. Китченер уцепился за «случайную оговорку» Дигны и «доказал всем, что его миролюбие — фарс». В результате суданская делегация покинула переговоры. Гусев ежедневно, к концу очередного раунда, навещал дворец правосудия. Дигна, проходя мимо, бросил ему коротко:
— Переходим ко второму этапу!
Стивенс, как обычно задержался и подробно рассказал Гусеву о неприятной сцене.
— Не дай бог, ирландцы запустят в Лондоне пару ракет! Дигне тогда не отмыться! — заметил Володя.
— Это маловероятно, — задумчиво возразил американец. — Как бы то ни было, для меня сейчас важнее вернуть этого негра за стол переговоров.
— Стоит просочиться информации в газеты, и ирландцы пойдут на всё, чтобы подставить Дигну. Мирный договор Британии и Судана им крайне невыгоден. Как говорили древние "Cui prodest?", — не согласился Гусев.
— Володя, они подставят не Дигну, а тебя и Бузова. Извини, мне нужно догнать Дигну.
— Я тоже, Джон, тороплюсь. На телеграф. Бузову опять пора играть на понижение.
На телеграфе Гусева ждала короткая телеграмма из Занзибара. Вилкокс потопил британскую эскадру, высадил десант и сам его возглавил. Шальная пуля оборвала жизнь герцога.
На следующий день Стивенс навестил Гусева.
— Я прихожу к вам в гости по русскому обычаю, без приглашения. Тем более сегодня. Эта нелепая смерть герцога потрясла меня до глубины души, — дипломат еще долго выражал свои соболезнования, хотя отношения с Вилкоксом у него были натянутые.
— Нелепая смерть, — буркнул Гусев.
— Я надеюсь, вашим офицерам удалось удержать казаков от поголовного уничтожения британского корпуса.
— Казаки очень уважали герцога. Я думаю, что британские солдаты остались в живых. Во всяком случае, те, кто успел бросить оружие на землю. А вот офицеры привыкли оставлять при себе револьвер или саблю. Скорее всего, их перебили, — тихо произнес Гусев.
— Жаль…
— Искренне жаль…
Пауза надолго затянулась.
— Я уже привыкла к вашим визитам. Мало того, жду их всегда с нетерпением, — громко сказала француженка.
— Ваши визиты важны для меня. Я не могу появляться с Гусевым в обществе, здесь, в Марселе, — немного подождав, добавила Алиса.
— Эти ваши французские условности. «Все могут знать, но никто не должен видеть» давно устарели, — не согласился Стивенс.
— Как ваши дела? Что с переговорами? Дигна согласен их продолжать? — задала формальный вопрос баронесса.