— А как же кубинские сигары? — поддел Шермана Ершов.
— Да. Сигары, — засмеялся госсекретарь.
«Не желают США мараться с мерзавцами из клана Батисты. Мерзавцы сами по себе, американцы сами по себе, белые и пушистые. А что вы будете делать, когда к власти придет клан Кастро?» — мстительно развеселился Ершов. Потом немного загрустил, вспомнив про миллиард долларов в год на кормежку друга Феди.
— Я согласен стать королем. Надоело бегать.
— Тогда вот вам подарок для Гусева, — Шерман передал Ершову папку, — там карта Оманской империи.
— Вау! — Николай рассмотрел карту.
— Я чего-то не знаю? — Шерман изобразил беспокойство.
— Гусев подавится таким куском.
— Мне говорят у него уже тридцать тысяч казаков. А также тридцать тысяч китайцев и ирландцев.
— Казаки — сплошь подростки. Китайцы? Это расходный материал. Ирландцы? Не знаю.
— Говорят, генерал Гусев — полководец от бога.
— Большая армия требует огромных средств.
— Мне кажется, что все успехи Гусева тщательно подготовлены. Он военный бизнесмен. Слишком решительный, необоснованно рисковый, излишне склонный к новым методам.
— Да. Недостаточно… старый, — позволил себе шутку Ершов.
Госсекретарь неодобрительно нахмурил брови.
— Есть неприятный аспект в договорах с Великобританией. Они придерживаются буквы договора. В вашем договоре есть пункт о пленных. Британцы всегда могут поставить под сомнение его исполнение вами.
— У нас нет ни одного британского пленного. Гусев вывез всех на Занзибар.
— Это хорошо. Я потребую исключить пункт обмена пленными из договора.
В комнату, негромко постучав, вошел помощник Шермана.
— Мы подойдем через десять минут. Напомните британскому послу, что пункт обмена пленными сформулирован некорректно. Чтобы не затягивать подписание договора, его надо исключить.
Помощник деловито вышел.
— Что будет, если британский посол не захочет подписать договор?
— Президент недоволен убийствами высоких гостей на территории США. Это неуважение. Комиссия по ценным бумагам не будет расследовать ваши спекуляции. Вам разрешено производить быстроходные суда, неизвестного назначения, закупать боеприпасы, машины и оборудование. Можете разорвать договор сразу, как только британский посол начнет свои проволочки.
Десять минут госсекретарь сидел молча, погруженный в свои мысли. Ему было за семьдесят. Возможно, Шерман попросту отдыхал. Вновь, предварительно постучав, вошел помощник Шермана. Он посмотрел на Ежова, и тот поднялся в ожидании госсекретаря.
Когда Шерман вошел в зал все встали. Госсекретарь уселся во главе стола.
— Договор тщательно проработан. Пункт об обмене пленными исключен, как и высылка герцога Кауаи. Герцог принимает на себя титул короля и в этом качестве подписывает договор.
— Короля? Есть смысл дождаться официальной коронации в Гонолулу, — после долгой паузы сказал британский посол.
— Как вам будет угодно. США выполнили все свои обязательства. Никакие ограничения на республику Гавайи больше не действуют. Это позиция президента, — подвел черту Шерман, и выжидающе посмотрел на посла.
— Коронация — это формальность. Я готов подписать договор, — отработал назад британец.
Ершов с трудом открыл глаза, будто бы склеенные засохшей кровью. Он поднялся на колени и осмотрелся. Чердачная каморка, свет из слухового окна позволял рассмотреть дверь. Руки и ноги, стянутые веревками, онемели. Громадная лужа подсохшей крови намекала на причину дикой головной боли.
«Почему не добили? Зачем связали? Где казаки и полицейская охрана?» — Ершов пилил о вылезшую шляпку гвоздя веревку и старался не стонать.
«Слава тебе, Господи!» — веревка на руках лопнула, Николай вытащил кляп, проверил карманы и сапоги в поисках чего-то полезного. Пусто.
Пока он перетирал веревку на ногах, руки заболели невыносимо. Каждое движение ног отдавалось прострелом в невыносимо гудящей голове.
«Башке капут! Рукам капут! В больницу надо, и полицаям по балде настучать не забыть!»
Внезапно Ершов вспомнил всю глупую сцену нападения. Старушенция — божий одуванчик, кудахтала около девчонки, которую сбил экипаж. Ангелочек лежала в крови без движения. Четверо казаков и пара полицейских сгрудились, разинув рот, вокруг ребенка. Николай остановился, затем решил подойти и … всё.
«Почему меня не добили???»
Внизу послышались удары, а затем треск дерева. Непрерывный мат подсказал Ершову, что казаки его почти нашли.
— Я здесь, — захрипел Николай. Но его, как ни странно услышали.