«Что у неё с гормонами? Она как будто сходит с ума,» — пришла в голову Гусеву последняя мысль, после чего он отдался на волю слепой страсти.
Мари-Клер потихоньку превращалась в яростное и безумное животное. Гусев перевернул девушку и запустил руки под неё, ощупывая гладкую кожу на идеальных ягодицах. Поцелуи Мари-Клер становились всё более яростными. Минуту спустя девушка охнула от боли, но Гусев этого даже не заметил.
Через полчаса Мари-Клер вскочила на ноги и выбежала из спальни.
— Сейчас вернусь! — прошептала она.
Гусев остался лежать в счастливом послевкусии. Через десять минут он задремал.
Мари-Клер вернулась лишь на рассвете. В утреннем неясном свете Гусеву показалось, что пришла совсем другая девушка. Слишком худая, с меньшей грудью, с иссиня темной копной волос на голове и густыми волосами на лобке.
— Мари? — недоуменно спросил Володя.
— Только не говори, что вечером тебе не понравилось, — ядовито прошипела танцовщица.
— Это было божественно! — искренне ответил Гусев.
— Любовь-колдунья!
— Что ты ждешь? Халат на стул! Сама ныряй ко мне, я место нагрел.
— Только осторожнее. У меня после вчерашнего…
— Я не буду торопиться, и ты сама тоже не спеши.
На этот раз раззадорить Мари-Клер Гусеву было непросто, на мгновение ему показалось, что «ночную» фею подменили. Володя провел по костлявому заду девушки и грубо ощупал грудь. Затем он отбросил одеяло и посмотрел на короткие, но густые волосы. Гусев ухватил Мари-Клер за ухо и сердито спросил:
— Ночью приходила Жюли?
— Она мечтала получить кусочек счастья, — испуганно прошептала девушка.
— А ты сейчас зачем пришла? Правду говори! — прошипел Володя.
— Чтобы сестра не рехнулась от любви. Хотела разрушить «волшебство», «сказку» …
— Ты меня уже превратила в любителей девочек, в извращенца. Теперь хочешь превратить в самца, для которого нет симпатий, нет морали. Не надо беспокоиться о Жюли. Она быстро увидит разницу между реальным человеком и героем книг. Еще жалеть меня, старика, станет. Здесь мне нужно будет беспокоиться, чтобы вовремя расстаться, чтобы наши отношения не тяготили её.
— Вы не знаете, как романтичны девочки в таком возрасте. Это ваше «быстро» может растянуться на месяцы. Вы готовы быть настолько терпеливым? Не обидеть ребенка своей холодностью? Трагедия первой любви может слишком больно поранить! Я была так близка к смерти…
— Перестань всхлипывать! Побереги мою подушку! Побереги мои нервы! Сходи за Жюли, расскажи, что я сохранил ей верность, несмотря на твою красоту. И я сам успокою её, — Гусев еле сдерживал гнев.
— Если б не было тебя, скажи, зачем тогда мне жить? — не нашел сказать ничего умного Володя.
— Это правда? — прошептала девочка.
— Если б не было тебя, я б выдумал себе любовь, — в надежде, что Бузов не успел украсть эту песню, заговаривал девочку Гусев.
— Если б не было тебя, мне бы осталось только одно: ждать любви, но не любить.
— Говори, говори, говори, — шептала девочка, закрыв глаза.
— Если б не было тебя, я б шел по миру как слепой.
В Берлине Гусева вместе с его командой «попросили» покинуть поезд. Высокий, спортивный, представительный мужчина в штатском, но с армейской выправкой, без всякой охраны, но с высокомерной миной на лице приказал следовать за собой. На вид он был типичный шпион. В любой толпе бросался в глаза, и легко запоминался. Эдакий Джеймс Бонд германского розлива. Хотя Гусеву он напоминал скорее Штирлица, но без слащавости, нордический вариант. Шпион развернулся, и пошел, не оглядываясь, в полной уверенности, что Гусев следует сзади. На привокзальной площади их ожидали четыре пролетки. Ехать пришлось недолго. На узенькой улочке располагался небольшой домик.
— Моя фамилия — Зайлер. Для связи со мной на пост охраны установлена телефонная линия. Это большая редкость. Весь нулевой этаж занят охраной. Вам запрещено покидать здание без согласования. Ваши гости также подлежат задержанию.
— Мы опоздаем на рейс «Кайзер Вильгельм дер Гроссе», — спокойно сказал Гусев, давно жаждавший убить кого нибудь достойного.
— США убедительно попросили Германию аннулировать ваши билеты, — доброжелательно улыбнулась «сволочь».
Гусев был неприятно удивлен и на минуту задумался.
— Вы сможете организовать мне пресс конференцию?