Володя сделал покерфейс.
— Вам это зачем?
— Царь, как мне известно, пожадничал. Он живет в иллюзорном мире, а его советники в этом ему потакают. Он рассчитывает купить тигра по цене дворовой собаки. Наш аналитик гарантирует, что вы воспримете эту подачку, как оскорбление.
— Не стоит сгущать краски. У самодержца много важных, масштабных дел. Железная дорога в Китай стоит уже больше миллиарда рублей. А там еще порт, восстание… Занзибар для него мелочь. Далекая, ненужная. Царь, возможно, мельком просмотрел бумаги, — Гусев попытался сгладить негативную оценку, и поставить Зайлера на место.
— Эта железная дорога демонстрирует всю глупость советников царя. Россия попала во французскую кабалу, а пользы от дороги нет и не будет. Пустое надувание щек.
— То, что Германия не стала продлевать договор перестраховки с Россией оставит её в следующей войне вдвоем с Австрией против Франции, Англии и России. Такая война заведомо проиграна. И кто тут «щеки надувает»? — Гусев изобразил свою коронную жуткую улыбку.
— Прошу меня простить! Я недопустимо увлекся. Виноват, — Зайлер понял, что одно дело разговоры с германскими коллегами, и совсем иное дело бывший русский офицер. Пусть униженный и оклеветанный своим собственным начальством, но лояльный России.
Германский шпион раскланялся и ушел.
«Не стоило мне вступать с Зайлером в дебаты. Чем меньше говоришь, тем меньше получают враги информации. Устал с дороги — вот меня немец и подловил», — недовольно подумал Гусев.
«Постарел Семен Ильич, постарел. Всё еще полковник. Гадкий двоюродный брат Володя мешает карьерному росту?»
Женщина за тридцать, видимо, первая любовь настоящего Гусева, изображала радость. Холодная расчетливость в борьбе за права сына давно уничтожила остатки романтики.
Юноша, лет пятнадцати, с надеждой смотрел на Володю, ожидая от него хоть каких-то проявлений отцовских чувств.
Гусев изображал радость от встречи, но делал это фальшиво. Актер из него был неважный. Хорошо, что гости приехали к обеду и можно было вести неторопливую беседу о пустяках. Мари-Клер не стала проситься за обеденный стол с гостями, выполнив роль служанки, несмотря на то, что Жюли Гусев усадил на место хозяйки. Мало того, Володя попросил Зайлера отвезти её в самый дорогое ателье женской одежды и лучший ювелирный магазин.
— Вы нанесете обиду Татьяне Ивановне, — предупредил Гусева немец.
— Мне не нужны ни Кароль, ни Татьяна в моей торговле с начальством Семена Ильича. Условия, на которых они меня покупают — дерьмо. Вы сами мне это сообщили. Либо они дают мне настоящую цену, либо я торгуюсь с вами за германское дворянство, поместья и льготы. Татьяну я не видел шестнадцать лет. За это время у меня было много женщин моложе и интересней графини за тридцать, сказал полуправду Гусев.
Перед самым обедом Володя попросил француженок развлечь Кароля.
— Мальчик приехал в чужую страну. Устал, напряжен. Спойте ему песенку, потанцуйте с ним, поиграйте в фанты. Проявите свой артистизм.
Счет из ювелирного магазина заставил Гусева немного задуматься. Зато за обедом Татьяна Ивановна внимательно рассмотрела колье на Жюли, после чего была немногословна и задумчива. После обеда Володя предложил немного помузицировать, благо Мари-Клер прекрасно поет и играет на фортепьяно. Кароль, сын Татьяны Ивановны, пытался подпевать, хотя его французский был недостаточно хорош. Жюли весело смеялась, поправляла ошибки, и явно кокетничала с юношей. Когда Мари-Клер начала обучение молодежи фокстроту, Гусев предложил Семену Ильичу выйти покурить. Володя изображал из себя полного инвалида, передвигался с трудом. Эту роль он начал играть сразу по прибытии в Германию, рассчитывая на расставание с Жюли. Сейчас, в поединке с полковником, эта роль была еще важнее.
— Семен Ильич, дорогой мой брат, ты опять приехал спасти меня от неприятностей? Я так тебе обязан! Я так подвел тебя в прошлый раз!
— Что ты, Володя, мы же родня!!! Я старше тебя и обязан помогать всем, чем смогу. Мне удалось договориться о твоем почетном возвращении на родину. Прочти письма, — полковник подал Гусеву запечатанный конверт.
Володя прочел оба письма. Всё было ожидаемо. Три крошечных пряника от императора. Генеральское звание, пустая должность командира третьей пехотной гвардейской дивизии в Варшаве и подтверждение титула графа для Кароля. Второе письмо за подписью третьего заместителя канцелярии премьер-министра извещало о подготовленных указах. Запрет на выезд казаков из страны, пересмотр «Устава о воинской повинности» и «Положения о воинской службе казачьих войск». Запрет на выход из казацкого сословия. Нарушения приравнивались к дезертирству с конфискацией имущества казака и членов его семьи. Последний «кнут» касался непосредственно Гусева и его активов в России. Дворяне, уехавшие из страны без разрешения императора, могли лишиться дворянства. Их имущество могло быть конфисковано. Формально, могли конфисковать имущество близнецов Бузова, если опекуны не получат для них «визу на выезд».