«Каков засранец! Серега давно предлагал пристрелить этого коротышку. Заодно и канцелярию почистить надо», — спокойно решил Гусев.
— Семен Ильич! Это невероятно щедрое предложение. Чувствую, тебе пришлось дать кое кому на лапу? Гвардейская дивизия? Если бы это было год назад, когда я еще не был немощным инвалидом. Нет. Сейчас я буду лишь позорить нашу семью. Одноногий командир дивизии? Повод для насмешек и анекдотов! У меня есть встречное предложение. В низовьях реки Урал есть много бесхозных земель. Я готов выкупить у казны десять-пятнадцать тысяч квадратных километров в собственность. По разумной цене, — решил потянуть время Гусев.
— Володя! Это так неожиданно. Я даже не знаю, согласится ли император. Какую цену назначит министерство.
— Семен Ильич. Я могу через тебя передать чиновникам двадцать тысяч аванса? — Гусев старался улыбаться открыто, доверительно. Нужно было, чтобы полковник ему поверил.
— Ты ничего не сказал о Кароле и Татьяне.
— Я вернусь в Россию, встану на ноги. Если Кароль станет мне сыном, я решу вопрос самостоятельно. У меня будут для этого ресурсы. Сейчас мальчик для меня чужой, а Татьяна Ивановна… Я её уже не помню, прости.
— Это из-за Жюли? В России никто не запрещает иметь молодую прислугу. Обычно, жена проявляет терпение.
— Семен Ильич! Зачем ты мне рассказываешь прописные истины. Будто я никогда в России не жил. Видел я эти «гаремы».
— Почему со мной ехать не хочешь? Сам быстрее бы решил свой вопрос, — решил проверить Гусева на «глупость» полковник.
— Вот тут ты не прав. Как только я приеду в Россию всё сразу встанет. Зачем чиновничьим крысам спешить? В Германии я смогу обозначить сроки. Мало того, герр Зайлер уже намекал на альтернативу.
— Ты только не переигрывай!
— У России право первой купить «товар». Главное, чтобы не нашелся дурак, готовый предложить копейку. Через две недели я пришлю в Питер своего юриста.
На следующий день гости уехали в Россию. Прощались безрадостно. Лишь Жюли светилась счастьем. Она бесцеремонно обняла на прощанье Кароля и прошептала ему что-то такое, что тот заметно покраснел. Татьяна Ивановна не выдержала покерфейс, и бросила на Гусева взгляд, полный презрения. Володя одобрительно улыбнулся Каролю, отчего тот смутился еще больше. Зайлер собрался на вокзал контролировать посадку гостей в поезд. Немец отвечал за безопасность русских в Берлине. Гусев попросил Зайлера разрешить ему встретиться со своим юристом. Звонили из посольства и условной фразой предупредили Гусева о появлении Клячкина. Немец разрешил, он был в курсе переговоров. Не успел поезд увезти полковника в столицу, как Володя дал Сергею добро на убийство царя, и доступ к очередным двум сотням тысяч долларов. В разговоре опять всплыл вопрос бесплатных убийств дворян.
— Наверняка немцы готовы оплатить ликвидацию офицеров, это существенно ослабляет Российскую армию. Подготовить офицера дорого. Мало того, семье нужно будет платить пенсию. Убийства высших чиновников вносит неразбериху в управление государством и немцы также будут заинтересованы, — цинично заявил Гусев.
— Надо предложить немцам ценник, — согласился Клячкин, — но у фрицев свои пожелания. Их интересуют успешные и опытные офицеры, а меня офицеры-дворяне.
Глава 5
Николай счастливчик
Третьему заместителю канцелярии премьер-министра Генриху Адольфовичу Фонзильберу было далеко за пятьдесят. Он не подозревал, что его привычка возвращаться домой пешком спасла жизни двум десяткам его коллег. Первоначально Клячкин рассматривал вариант пожара в канцелярии. Однако изобразить случайность было бы крайне сложно. Другое дело — укол зонтиком. Яд кураре был опробован на десятке ученых, и ни разу полиция не заподозрила насильственной смерти.
Холодный мерзопакостный день не располагал к приятному променаду, но Генрих Адольфович привык всё делать по расписанию. Мелкая ледяная крошка била в спину, и это радовало. Чиновник во всем привык находить плюсы. На низенькой деревянной тележке у входа в кабак сидел, как обычно, безногий нищий. «Все, что нас не убивает делает нас сильнее». Генрих Адольфович вспомнил Ницше, и бросил инвалиду, приготовленную на пропой, копейку. Нищий забормотал «дай вам господи…», а чиновник ощутил укол в спину. Выходивший из кабака пьяница толкнул Генриха Адольфовича плечом прямо под колеса подъехавшего экипажа. Боли не было, смерть наступила мгновенно.