— Эта кровожадная баба сейчас зарежет тебя, и скажет, что ты к ней приставал. Она каждый день убивает десяток людей, развлекается сучка.
— Я наверно съел чего-то не свежего, — пропищал тонким голосом громила, и выбежал из зала.
— Шутки шутишь, — недовольно констатировал Ершов, вернувшись.
Гусев сидел за роскошным столом, пытаясь изобразить из себя английского сноба. Сабина вела с ним пустой великосветский разговор, а Ершов хмурил брови и молчал. Воспользовавшись тем, что жена ушла выдавать распоряжения шеф-повару, Николай поинтересовался:
— И когда ты собирался мне сообщить о Тривандраме. Ты разрушил город! Там сплошные руины! Когда я смотрел на фотографии в газетах, у меня волосы вставали дыбом.
— Это неудачное стечение обстоятельств.
— Что ты говоришь?
— Я захватил город практически без потерь. Разведка, планирование, подготовка. Магараджа молодец. Вышел к народу, попросил не бунтовать. Я успокоился, и поплыл на Цейлон.
— Дерьмо!
— Знаю. «Уплыл» всего-то на пять дней. Тут приперлись британцы из Бомбея, потопили мои суда, и обстреляли город. Варвары! Цивилизованные варвары!
— В газетах так и написано. Но я видел твою добычу и понимаю, что искать бомбейского адмирала бесполезно.
— Коля! Он ополовинил мою ЧВК. Не успел снести дворец, или не захотел рыться в развалинах в поисках сокровищ.
— Вова! Дворец — фигня, храм — жалко.
— Коля. Дворец, храм. Простых жителей жалко. Мои солдаты рискуют жизнью за деньги. За что адмирал убил сотни тысяч женщин, детей и стариков?
— Но дворец — это ты разрушил?
— Пара-тройка попаданий, чисто для вида. Восстановить дворец нетрудно. У меня к тебе будет маленькая просьба.
— Денег нет.
— Сколько гавайских долларов изготовил монетный двор?
— Зачем тебе гавайские доллары?
— Мои казаки привыкли к серебру и золоту. На Гавайях бумажек не было, а в США мне выдали много зелени. Я не попрошайка, меняю один в один.
— Сколько хочешь обменять?
— Миллион зеленых.
— Согласен.
Сабина пришла в тот момент, когда прозвучала цифра миллион.
— А позвольте мне поинтересоваться, благородные господа, за что Гусев получит миллион?
— Он привез мне из США запчасти и инструмент.
— Удивительно круглая сумма!
— Нет. Я остался Гусеву должен. Напомни мне, Володя.
— Триста двадцать шесть тысяч, Коля. Сделаем взаимозачет.
— Король и главнокомандующий!!! Когда же вы научитесь врать?
— Никогда, моя любимая. Зачем? Правда — лучшая политика! Кстати, я выяснил всё про геноцид в Тривандраме. Это британцы виноваты. А ты доказывала мне, что твои соотечественники гуманисты.
— И это мне говорит человек, выселивший канаков в пустыню, и спаивающий их бражкой!!!
— Они поехали туда добровольно!
— Три литра бражки и буханка хлеба в день? Кто из них был в силах отказаться?
— Многие женщины с детьми попрятались у крестьян, и не давали мужчинам себя вывозить.
— Коля! А зачем алкашам женщины и дети?
— Вова! Бражка и хлеб положены каждому человеку. Мужчины хотели отнимать еду и выпивку у женщин и детей.
— Коля, ты хотел устроить поголовный геноцид, но фокус не удался? — засмеялся в голос Гусев.
— Это был совет госсекретаря.
— Коля, до чего мерзкие твои соотечественники! Народная мудрость гласит: послушай янки, и сделай наоборот.
Глава 9
Смерть императора
Прошло три недели, прежде чем врачи разрешили Николаю II заняться государственными делами. В накопившихся за время болезни важных делах, царь не сразу вспомнил о Гусеве. Почему то чиновники также упустили этот вопрос. Оказалось, за два прошедших месяца казаки смогли переправить свои семьи на Занзибар, а Гусев смог переоформить свои предприятия на гавайского короля.
— Ваше величество! Изменение «Устава о воинской повинности» для уехавших казаков ничем не грозит, но озлобит четыре с половиной миллиона, живущих в империи. Конфискация предприятий, принадлежащих королю Гавайев и сыновьям барона Бузова, вызовет скандал, — склонился в поклоне чиновник.
— На одной стороне весов — скандал, на другой стороне весов — десять миллионов рублей, — задумчиво сказал император.
— Ваше величество. Гавайский посланник две недели назад случайно встретил меня в театре. Наши места оказались рядом. Если конфискация состоится, то республика ответит нам «адекватно».
— Этот опереточный король? Он объявит мне войну? — рассмеялся монарх