— Ваше величество! Позвольте мне высказать свое мнение. Ершов крайне опасный и жестокий человек. Он не только беспринципен, но и крайне расчетлив. Гавайская республика может нанять Гусева, и Россия потеряет весь военный и гражданский флот на Дальнем востоке.
— Готовьте бумаги о конфискации. Срок десять дней.
На следующий день агент Клячкина встретился в ресторане с невзрачным чиновником из разночинцев. Они на секунду столкнулись в дверях.
— Решение о конфискации принято. Срок девять дней, — прошептал чиновник, и зажал в кулаке пару банкнот по сто рублей.
Коскинен коротко доложил Клячкину о принятом царем решении.
— Что у нас готово? — спросил Клячкин.
— Три варианта готовы. Исполнители ждут приказ.
— Какой вариант даст гарантию результата?
— Увы. Ни один не даст. Обстрел дворца из минометов в расчете на попадание через стеклянную крышу, на мой взгляд, — глупость. Взрыв баржи с двумя тысячью пудов взрывчатки может не обрушить дворец. Наш архитектор не дает гарантии. Единственный, практически гарантированный, это вариант с тракторами. Я увеличил число тракторов с динамитом до шести. Седьмой трактор с пулеметом для бегства взрывников. Шестьдесят пудов динамита для каждой колонны, царский ризалит рухнет до самого фундамента.
— В чем сомнения? Третий вариант дорогой, но реальный.
— Мы до сих пор не знаем новую схему охраны дворца. Может у дворца дежурит конный эскадрон? Или на чердаке установили пулеметы? Если бы охрану дворца доверили мне, то ни один трактор не смог даже выехать на площадь.
— Разумно. Считать противника глупее себя нельзя.
— Товарищ «Сталин». Вы мельком упоминали про У-2?
Клячкин не хотел сбрасывать бомбу с хлором на Зимний дворец. Не потому, что хлора осталось крайне мало, следы применения отравляющих веществ стали бы очевидны, и многие могли догадаться о причинах исчезновения британских кораблей.
— Товарищ Коскинен, миномет сможет стрелять зажигательными снарядами?
— В наличии шесть дюжин зажигательных мин, так называемые, термитные, — доложил финн.
— При отходе вы сможете уничтожить миномет?
— Безусловно.
— Сколько времени потребуется для доставки миномета на место?
— Позиция подготовлена. Миномет и мины упакованы. Должны успеть до завтрашних вечерних сумерек. Нам нужно полдюжины мин на пристрелку.
— Какая пристрелка? Расстояние известно до метра.
— Пузырек поперечного уровня прицела не дает идеального выравнивания. Мы это проверили в реальных условиях. Деления угломерной шкалы грубые…
— Хватит! У меня два курса военного училища! Начало стрельбы: четыре часа тридцать минут пополудни. Завтра.
— Товарищ «Сталин»! Можно вопрос? Ваша партийная кличка, откуда она?
— Был такой армянин или мегрел. Песни писал хорошие. «Ваше благородие, госпожа удача!», — пропел Сергей с ностальгией, — имя у него было Булат, по-русски Сталь.
Бричка выкатилась на громадную поляну, огороженную колючей проволокой. Клячкин довольно осмотрел идеально ровный газон, слегка припорошенный снегом. Месяц назад он лично привез сюда четверых механиков и пилота, а главное мотор для У-2. Огромный амбар охраняли трое боевиков, они жили здесь уже год. Теплая сторожка была маловата для восьми человек, но месяц можно было потерпеть. Сергей установил для механиков срок монтажа мотора и уехал. Через две недели, когда он привез на аэродром два баллона с хлором, самолет уже делал первый пробный полет.
— Мотор в идеальном состоянии, — доложил старший механик.
— Я привез две бомбы по десять пудов каждая. Самолет сможет их поднять? — задал главный вопрос Клячкин.
— Это легко проверить. Подвесим груз, сделаем пробный взлет и сразу узнаем. Запас бензина брать большой?
— Тридцать верст туда, круг над целью, и тридцать верст обратно.
— Шесть пудов экономии на бензине. Второго пилота можно не брать, еще четыре пуда экономии, — прикинул старший механик.
— Обращаться с баллонами нужно крайне осторожно. Подходить к ним в повязках, смоченных раствором соды, — запугивал Клячкин механиков и охрану.
Сергей обождал два часа, пока подвесят груз на самолет. Охрана и механики выкатили У-2 руками на поле, и летчик запустил двигатель сжатым воздухом. Самолет пробежал по полю метров сто пятьдесят и взлетел.
— Тяжело пошел, — недовольно пробурчал Клячкин.
— Пилот не форсировал обороты, бережет движок. И высоту легко набрал, — возразил старший механик.