- Я не собиралась тебе хамить. Я не хочу делать тебе плохо. Я не понимаю, почему не могу остановиться.
- Конечно, ты не понимаешь, - согласилась Полина. - Как только поймешь, не сможешь продолжать это делать. Поэтому понимать тебе невыгодно.
- Так поступать мне тоже невыгодно... - возразила я.
- Но ты так поступила минимум трижды за это лето только со мной, - она пожала плечами, показывая, что не хочет продолжать разговор. Но я не могла уйти просто так.
- Я не знаю, что и как ты сделала, но ты убрала то невыносимое внутреннее давление, которое заставляло меня делать все это...
Она прервала меня. Сначала посмотрев ледяным взглядом. Потом еще добавила словами.
- Тебе мало того, что ты уже наговорила? Решила отдать мне еще и ответственность за твои внутренние процессы и состояния? Так я не возьму. А если это повторится, я потребую медицинского освидетельствования для тебя, по причине сомнений в твоей дееспособности.
- Я хочу уткнуться в тебя носом и плакать об этом всем, мне больше ничего не остается... - я надеялась, что она меня хотя бы пожалеет. Но нет.
- Ты можешь продолжать хотеть что угодно, но не приближайся ко мне, пожалуйста, и не трогай меня.
- Я хочу обратно семнадцатый год, и пить чай у тебя на кухне, и смотреть на твои цветы...
- Заткнись, - сказала Полина бешеным шепотом. И уже нормальным голосом добавила. - Выйди отсюда сейчас же. И запомни, что следующее твое появление здесь будет значить докладную моему куратору с письменным отказом с тобой общаться. Что бы это ни значило для меня самой.
И я поплелась в донжон, где еще и попалась на глаза да Айгиту, который, разумеется, меня остановил и спросил, что я думаю говорить князю, когда он меня увидит с этим лицом, на котором написаны реки горя и океаны слез. Я вздохнула, посмотрела ему в лицо, как он требовал, и честно сказала.
- Я скажу ему, что нахамила Полине, и она больше не хочет ни работать со мной, ни видеть меня, и грозится психиатром и докладным письмом князю лично. И это будет правдой, господин маг.
Он присвистнул. Помолчал, глядя на меня и перекатываясь с носка на пятку и обратно. Потом сказал:
- Оставь оружие в покое, такими руками его трогать не следует. Пойдем в кордегардию.
Я послушно пошла за ним, закрыла дверь и села там, где он показал. Он присел на скамейку с другой стороны стола.
- Алиса, ты специально это сделала, чтобы не объясняться из-за ревности к князю?
- Нет, господин маг. Просто не сумела остановиться и наговорила лишнего. Я думала, она меня простит, а она... - я пожала плечами, чтобы не разреветься.
- Что ты ей сказала? - спросил он. Очень хотелось верить, что мне не кажется, и я действительно слышу сочувствие в его голосе. Еще и потому, что отказаться повторить сказанное значило показать себя еще и трусихой, а саалан этого не любят и не поймут. И я повторила все, что смогла вспомнить из обоих разговоров. Дейвин вздохнул.
- Да... истинно сайхская непосредственность, Алиса. Сейчас очень заметно, где именно тебя учили.
- Я не хотела бы, чтобы о Созвездии думали так, - осмелилась возразить я. - Я у них одна такая, и пришла к ним отсюда, а сами они другие, их тут достаточно, чтобы сравнить.
- Хорошо, - кивнул он, - после. Сейчас это обсуждать не слишком осмысленно. Но вот что я хочу сказать тебе. В именно этом месте начинается владение человеком как вещью.
- В каком в этом? - не поняла я.
Он опять посмотрел на меня с какой-то тенью сочувствия:
- Когда ты говоришь, что хочешь быть рядом с другим человеком, потому что тебе с ним хорошо так, как ты сказала Полине, ты хочешь не человека рядом. А что-то, что сделает тебе хорошо. А того, что это живой человек, ты не помнишь. И уверена, что все, что имеешь от присутствия рядом с ним, тебе могут, хотят и готовы дать. Но это чужая жизнь, и тебе может не оказаться в ней места.
- Не понимаю... - у меня мутилось в голове, но я старалась следить за его мыслью.
Граф вздохнул.
- Ты видела у Полины в кабинете хоть один цветок?
- Нет... - мне было дико неловко. Он видел и замечал то, на что я не удосужилась обратить внимание с весны. А мы говорили о самом значимом для меня человеке.
- А ты знаешь, сколько раз с весны ей предлагали семена, отводки и живые растения?
- Нет... - и об этом я тоже вообще не думала. А ведь знала, что саалан, проявляя приязнь, всегда дарят отводки, отростки и семена. И что к Полине в резиденции очень хорошо относятся все, начиная с князя и заканчивая девушками и парнями из имперской гвардии, я тоже знала. И сколько таких подарков она получила за это лето, можно было представить довольно легко.
- То, что она не оставила у себя, составило четверть школьного зимнего сада и треть сада госпиталя, - вздохнул Дейвин. Интересно, он сам был среди дарителей? - Думаю, Алиса, что Полина, как и ты, не раз хотела открыть утром глаза и обнаружить, что все эти восемь лет были просто скверным сном. - Он помолчал, глядя куда-то в сторону, потом снова посмотрел на меня и спросил, - все сайхи дружат так, или это твои собственные свойства?
- Я не хотела делать ей больно... - тихо и грустно сказала я.
- Не так, - он покачал головой, не соглашаясь. - Ты не думала, что ей будет больно, потому что думала о чем-то другом. И в твоих мыслях не было места для ее чувств. Только для твоих собственных. В этом месте начинается владение другим человеком, как вещью, Алиса. Когда в тебе нет места для мыслей о другом человеке, ты не должна подходить к нему общаться. Если только ты не просишь конфиденцию.
- Так получается, потому что я никогда не могу сразу сказать, что на самом деле мне нужно, - вдруг поняла я. - А я просто хотела у нее спросить, что мне делать, если я не знаю, кто я...
Дейвин посмотрел на меня так, как будто я сморозила очередную глупость.
- Посмотри в зеркало. На тебе форма и знаки различия твоего подразделения. И хватит искать звезды в полуденном небе.
Вечером все той же насыщенной и богатой на события пятницы Дейвин решил поделиться с Полиной своими наблюдениями относительно Алисы. Описав поведение девушки со всеми подробностями, он задал озадачивающий его вопрос:
- И Полина, я ее не понимаю. Она одновременно не хочет и хочет внимания князя. Может быть, ты знаешь, что это с ней происходит и почему?
Первые три фразы, просившиеся на язык, Полина проглотила. В них были и зависимое поведение, и нарциссическая позиция, и истерические проявления, и еще ряд не менее грустных для Алисы определений. Но граф хотел понятной ему конкретики, так что для профессиональной ругани было не время и не место.
- Дейвин, это всего лишь ревность. Алиса считает, что недостаточно хороша для того, чтобы ей уделяли внимание. У нее одновременно две беды: она слишком хочет внимания и поддержки и слишком мало верит в то, что может их получить, что имеет право на то и на другое.
- Но Полина, это же бессмысленно! Во-первых, у нее это и так есть, во-вторых, можно же просто попросить. И тогда все будет ясно - да или нет. И можно не мучиться.
- Ей это не поможет, Дейвин. Она заранее знает, что нет, даже если да.
- Но ей же самой это не нужно! Она же все еще замужем, и неважно, что он... гм...
- Я поняла, - кивнула Полина. - Так вот, одно другому совершенно не мешает. Любить и ревновать - разные вещи.
- Какие вы все-таки сложные, - вздохнул Дейвин.
- Ну все-таки не все настолько сложные. Вот например та журналистка, про которую вы все тут старательно молчите, а местные втихую обсуждают - это большая удача князя. Как, кстати, и его дружба с Эльвирой Клюевой. С ними ведь таких сложностей нет, правда?
- Ну... - Дейвин предпочел замять тему про сложности Димитри с его женщинами. - Полина, прости, я не понимаю, в чем же тут везение? Вторая вообще не в границах края, и вернется нескоро, а первая предпочитает настолько странный формат общения, что князь иногда даже рискует своими планами на день.
- Ты пока не видишь, - еле заметно улыбнулась она. - Но увидишь. Еще до весны.
Дейвин был озадачен. Полина была едва не единственным человеком в крае, видевшим эту очень личную ситуацию наместника настолько оптимистично. Для всех остальных роман князя заслуживал самого пристального внимания хотя бы местных безопасников. И молчали они только потому, что их мнения никто не спрашивал, а после инцидента со следователями из Фрунзенского РУВД не считали безопасным давать советы и рекомендации. Хотя при каждом упоминании очередной неформальной прогулки князя по городу они кривились и нечленораздельно шипели что-то неодобрительное.