Вокруг была темень, ветер шуршал сухими листьями кукурузы, люди натыкались на высокие стебли подсолнечника, спотыкались в разорах, припорошенных первым снежком. Нигде, никого и ничего не было. Всегда красное лицо Вигдорчика стало серым и ещё больше вытянулось. Что делать? Скоро район потребует сводки. А где их взять? Ни урны, ни бюллетеней нет. «Что тут долго думать? Явно вражеская диверсия, - трезво рассуждал парторг колхоза Брагинец, - нечего тянуть. Звони в райком, а там решат, что делать». – «Ало! Ало! Мне срочно райком, да, по выборам, - дрожал голос Вигдорчика. - Товарищ дежурный, это с Уречья. Ещё не знаем сколько. У нас… чепе. Я говорю, чепе у нас. Какое? Нет, не пожар. Пропала невскрытая урна, да с бюллетенями. Какие шутки? Искали – всё бесполезно. Конечно, вылазка. Группа НКВД? Хорошо, будем ждать. Никто с участка не уйдёт».
Я проснулся под утро. Али дома не было. Неужели так долго подсчитывают? Там же и считать нечего – сколько бюллетеней, столько «за». Вот и пиши для приличия: девяносто девять и девять десятых отдали свой голос за блок – и никогда не ошибёшься. У нас ведь единогласие и единодушие.
А на избирательном участке сидели, как на собственных похоронах. Только Вигдорчик шнуровал по комнате и рассуждал, кто и как мог учинить такую диверсию. Свои, уречские, надёжные, подозрительных всех выкорчевали, значит какая то сволочь действует тихой сапой. От рассуждений и взглядов Вигдорчика Аля сжималась в комочек. Она понимала, кого он имеет в виду.
Только под утро примчался “козёл” с тремя оперативниками. Они сурово допрашивали каждого члена комиссии поодиночке, допытывались: “Кто мог это сделать? Кого подозреваете?” Осмотрели двери в сенях… Они были закрыты неплотно. В сенях нашли велосипедную спицу. Ею и откинули защёлку. С фонариками вышли во двор искать следы преступника, но за дверями всё было истоптано сапогами членов комиссии. Оперативники крыли их едва не матом: “Вы что, может, специально всё затоптали, что бы и следов не найти?” Сколько ни ругались, сколько ни бегали, а урны не было. Окружная комиссия срочно требовала результаты голосования, это задерживало отчёт по республике. Посоветовались с оперативниками и нашли выход: “Проголосовали все по спискам, в кабины никто не заходил, Брагинец за это отвечал. Значит, так и сообщай – сто процентов. Нет, неудобно полпроцента надо скинуть. Такие отчёты можно давать с каждого участка без голосования, без лишней траты средств и времени.
Рассвело, а урна всё не находилась. Оперативники перебрали всех подозрительных в посёлке. Милиционер Бобров докладывал, что ночью никто “сумницельны” не приезжал и не выезжал. Значит. урна где-то тут. Интересно, вскрыли или нет, бюллетени целы или уничтожены?
И вдруг, через запотевшее окно увидели и глазам не поверили – сам на коротеньких ножках, прикрытый шапкой, идёт красный ящик. Вигдорчик рванулся навстречу. Урну нёс сторож смолокурни. Увидел своего директора, поставил ящик, вытер шапкой лоб: “Ух ты! Не такая, халера, цяжкая, як няўдобна несці, пальцы задранцвелі”. – Я тебе покажу холеру! Где ты её взял?” – аж взвился Вигдорчик. “Іду гэта я з дзяжурства, перайшоў пуця, аж бачу, у бур’яне нехта чырвоны сагнуўся. Гукнуў – маўчыць. Дай, думаю, пагляджу, што ён там робіць. Падышоў бліжэй, аж – скрынка. Гэта ж і я ўчора ў яе нейкую паперчыну кідаў. Патрос, шамаціць усярэдзіне. Дай, думаю, аднясу назад, можа патэбная. От і валаку”.
Оперативники осмотрели ящик со всех сторон: дно, верх и боковые стенки целы, печать на месте. Вскрыли – все бюллетени настоящие, вывернули их на стол. Среди них мелькнула голубая от тетрадки обложка с крупной надписью: «Вигдорчик, не спи!» Началось исследование записки. Крутили со всех сторон и под таблицей умножения нашли едва видную, меленькую надпись: «Віцёк Дзен…» и хвост завитушки. «Кто такой у вас Витёк Дзэн?» - сурово спросил старший оперативник. «Неужто сынок моего технорука Витя Денисевич? – аж затрясся Вигдорчик. – Как сразу не догадался, что этот гад может так отомстить». Вигдорчик не ошибся. Технорук смолокурни Иван Денисевич с Вигдорчиком давно грызлись, но технорук никак не мог его свалить. Идея пришла во время выборов. На крепком подпитии, а в этот день чего-чего, а водки было хоть залейся, Денисевич прокрался около полуночи с задних сеней в лесничество, велосипедной спицей откинул защёлку, забрал урну, отнёс за железнодорожные пути и поставил в бурьян. Сдуру на обложке сыновой тетрадки левой рукой написал послание своему директору, кинул в щель и пошёл спать.