– Так у нас тут расстроенные чувства, – он с некоторым сочувствием поджал губы. Мы стояли друг на против друга. Он был высок, поэтому его макушка закрывала свет единственного фонаря во всей округе. Тяжесть его карего взгляда нависла надо мной. – Кто посмел обидеть столь крепкую девушку?
– Сложный день, – пояснила я без подробностей сегодняшнего потрясения.
– Ни за что не поверю, что такая острая девушка могла огорчиться из-за неудачного дня, – писатель продолжал смотреть прямо, от чего становилось не совсем уютно.
Будто одумавшись, мужчина отступил и дал возможность пройти вперёд. Он зажёг очередную скрутку табака и предложил её мне. Я отказалась.
– Пожалуй, я попрошу своего дядю дать Вам выходной. У меня читательский вечер завтра, – мужчина достал с кармана небольшого размера билет и зажал его между двух пальцев, протягивая мне. – Если это поднимет Ваш дух, то буду ждать.
Ровно вырезанный билет с вдавленной золотой печатью приятно лёг в руку.
– Дядю? – с удивлением спросила я.
– Дядю, – ухмыльнулся Аугуст. – Я узнаю этот конверт. Сдаётся мне, что вы работаете в ГосТипографии у площади.
– К сожалению, я откажусь, – я аккуратно вложила билет в карман пиджака писателя. – Я уже несколько раз отличилась. Жаль, не как самый хороший работник.
– Наслышан об этом, Марлена, – Аугуст впервые назвал меня по имени. Это звучало так интересно. Его мелодичный бас пропевал гласные, будто забывал, что находится вне сцены. Каждое его изречение было похоже на театральный монолог. – Погиб Ваш близкий приятель?
– Нет, совсем нет, – солгала я. – Хотелось лишь побыть по-настоящему полезной.
Аугуст искренне рассмеялся. Его хохот щекотал грудь, вызывая мурашки.
– Не говорите, что именно это Вас так сильно расстроило, – мужчина широко улыбался. – И всё же я настаиваю на посещении моего читательского вечера. Не переживайте, деньгами Вас не обидят. А если старательно будете слушать, то может получите немного больше.
Предложение определённо было заманчивым, но ощущался скользкий подвох.
– Вы не находите это немного странным, Аугуст? А вдруг люди Вашего круга посчитают, что Вы очаровались совершенно странной девушкой? – я склонила голову в ожидании ответа, полного растерянности мужчины.
– Не слишком ли Вы высоко о себе думаете, совершенно странная девушка? Человек, почитающий свой статус, прикасающийся к такой чудесной вещи как «русское слово», не должен отказываться от возможности послушать творения из-под разного пера, – эта резкость не была оскорбительной, а даже наоборот, я сдалась и согласилась разбавить своей пресной фигурой пышность грядущего вечера.
Остальной путь был объят тишиной спящего города. Я не хотела возвращаться домой в четыре холодных стены. От этой мысли становилось даже жутко. В окне Таси до сих пор горел свет. Это вызывало теплые чувства, будто меня ждут.
– До свидания, Аугуст, – я неглубоко кивнула и обратилась к ручке двери.
– От Вас никогда не знаешь, что ждать, Марлена, – Аугуст галантно пожал мою руку, мягко перебирая пальцы. – До свидания.
Писатель почти сразу же скрылся в темноте, не подсвеченной фонарями. Я отчего-то осталась неподвижной и некоторое время смотрела вслед уходящему мужчине. За спиной раздался голос Таси, который быстро привёл меня в чувства.
– Милая, почему так поздно и не заходите? В городе неведомо что творится, – шептала Тася, съёживаясь под порывами прохладного ночного ветра. Её сонный голос вводил в некий транс, поэтому я впервые за день почувствовала насколько сильно устала.
Войдя в дом, я не сдержала «аха» удивления. Вся мебель была сдвинута к потухшему камину, а по полу рядами выстроились плетённые корзины, полные разных украшений, посуды и продуктов. На столе покоилось вручную сшитое белое платье, изрисованное узорами из кремовых нитей, а рядом – большой сбитый ком пуха. Тася уселась за станок и загрохотала деревянной педалькой.
– Тася, как долго ты за этим чудом сидишь? – я была в полном восхищении от того, что всё сделано бедной девушкой вручную.