«Читательский вечер удивительного творца Яковского Аугуста Юсуповича», – беззвучно губами прочитала я. – «Забавно. Звучит как псевдоним».
В типографии было темно, все кабинеты закрыты под ключ. Стало понятно, что сегодняшние дела типографии «служителей слова» явно не беспокоили.
– От коллектива меня всё-таки оторвали, – я обвела взглядом рабочее место, которое ещё вчера вечером было пустым.
На косом столе лежали кипы связанных бумаг, которыми наспех заставили даже пол. «Каб. 28. Яковский», – вычитала я на ближайшей ко мне бумажной связке. Я облокотилась о стол и почувствовала, как он подо мной затрещал и качнулся в сторону.
– Ну и семейка. Теперь понятно, за что боролись коммунисты, – прошептала я себе под нос, цепляясь пальцем за крепкий узелок.
Кабинет Аугуста был открыт, чему я удивилась. «И не страшно же бросать открытым. Вдруг кто-то захочет высморкаться в его писанину». Не ожидая никого встретить, я вошла без стука. За столом спиной ко мне высиживал Аугуст, которого я заметила не сразу. Мужчина прокашлялся, когда понял, что некто ввалился в его кабинет.
– И Вам здравствуйте, Марлена, – мужчина поровнял осанку и всмотрелся с осудительным прищуром. – Почему не стучите, нахалка?
– Что Вы здесь делаете? – я растерялась. – Я думала, что Вы готовитесь к своему выступлению.
– Что Вы здесь делаете, Марлена? – писатель поправил запонки на рубашке и поднялся с места. Он лениво обошёл меня и облокотился о стену у двери. –Но, к вашему несчастью, мне уже пора. Расскажите в следующий раз.
– Не смею задерживать, – я показательно Аугусту поставила на стол связку бумаг и отряхнула руки.
– Всё-таки Вы ответственный работник. В типографии ни души, а Вы даже в свой выходной умудряетесь создавать видимость работы, – Аугуст растянулся в улыбке.
Я изгалилась встречной улыбкой, которая не отличалась особой искренностью.
– Отчего корчитесь? Хотите, чтобы я Вас похвалил? – басистый смех Аугуста разбавил строгость вопроса.
– Хочу, чтобы каждый вернулся к своему делу, – смущение от присутствия мужчины оказалось не самым приятным, поэтому я спешила от него избавиться.
– Я Вас застал врасплох, странная Марлена? Вы свободны. Не опаздывайте – это дурной тон, – Аугуст пригласительным жестом указал на выход.
– Пожалуй, немного задержусь. Проверю, всё ли на бумагах чисто. Мало ли чьи-то тайны останутся на Вашем столе, – я облокотилась на край стола, показывая, что уйду нескоро.
– Главное, чтобы не Ваши. Осматривать абсолютно чистые листы очень глупо, но ответственно. Признаться честно, барышней Вашей стати я боле не встречал.
Услышав отдаляющийся стук мужских шагов, я расслабленно выдохнула и вышла вслед за наступившей тишиной.
– Никогда и не встретите…– прошептала я пустому коридору.
Дорога до знаменитого красно-стенного кабака была шумной и полной наливной аристократии. Дамы, выряженные в свои лучшие наряды, обмахивались веерами из французского кружева и осматривались в ожидании любезного джентльмена, который составит им компанию. Господа же вели себя скромнее, точно охотники, наводящие мушку на глупую лань.
Встречавшая гостей девушка несколько раз проверила мой билет и имя в дневнике гостей. Она, пресмыкая, пустила меня, недолго провожая внимательным взглядом. За каждым столом была табличка с именем и фамилией. На столе перед самой сценой красовалась аккуратная подпись «странная Марлена». Я махом смяла табличку со своим так называемым «именем». «Хам таких поискать!» – я взглядом нашла Аугуста, который расхаживал у правого закулисья. Не стесняясь, он курил прямо в зале и приторно мило беседовал со встретившей меня девушкой. Он поймал мой взгляд – глупость удалась. Аугуст демонстративно отвернулся, вновь вовлекаясь в беседу. Казалось, его улыбка сияла сквозь затылок, прожигая мой лоб. Гостей было много. Я ухватила угостительный бокал шампанского и, подражая здешним порядкам, прогуливалась у столов и приветствовала каждого, кто протягивал руку.
Свет потух, и гости зашумели стульями, устраиваясь поудобнее. Выступление началось. Оркестровая музыка наполнила зал воздушной мелодией. Я с большим интересом вслушивалась в волнительное пение скрипки и звонкое гудение тромбона. Тихий щелчок, и луч прожектора лёгким облаком упал на силуэт Аугуста. Раздался известный всем сидящим глубокий бас.