Дядя Женя всегда говорил неразборчиво и кротко, никогда не хвалил сына за его успехи, лишь крепкая рука могла неуклюже прихлопнуть по плечу и сотрясти макушку. Отец Вити чаще проводил время в своей небольшой мастерской. Ему не было дела до дней рождений, подростковых переживаний и детских кризисов. Дядя Женя был учёным (как он любил называть себя сам), но его идеи звучали как бред сумасшедшего. Дом Дунковых дети нередко обходили стороной и слагали страшные легенды о семье психов, которые нипочём капаются в своём затхлом подвале и прячут кости непослушных подростков. Мужчина же много работал и мечтал о создании машины времени. Грёзы о возможности управлять пространством – то, как он рассказывал об этом, несвойственно своему грозному виду перебирая пальцами, выдавало в нём обычного человека.
Дядя Женя редко разрешал заходить к нему в мастерскую. Это был простой подвал с кучей книг, ржавого металла и толстыми перинами пыли, а три старые лампы светили будто мимо предметов. Когда дядя Женя выталкивал прочь, тёмная вереница ступенек становилась непреодолимым препятствием. После считать синяки было обычным занятием. Зато улица, пахшая жжённой травой, казалась намного приятнее, чем спёртый кислый запах. Трогать вещи в подвале было строго запрещено. Загадочная мастерская манила меня и Витю как глупых мотыльков на лунный свет. Ночами мы довольно часто бродили среди грязных железок, но менее волнительно от этого не становилось.
Натянутыми как струны пальцами Витя пытался справиться с замком.
– Марлен, может вернёмся назад? Если отец узнает о наших ночных похождениях, мне конец, – Витя выкручивал свои мизинцы и явно чувствовал дискомфорт. Он делал всё очень медленно, надеясь вернуться обратно как можно скорее.
Днём ранее Дядя Женя проболтался, что «машина времени» была готова. Он улыбался и неприятно дёргал верхней губой, пытаясь скрыть восторг.
– Если ты будешь меньше гудеть, то всё пройдёт куда спокойнее! Мы всего лишь посмотрим. Как и обычно, – меня всегда изводили неоправданные страхи юноши.
– Да, но… хорошо, – на выдохе проговорил Витя, продолжая неумело орудовать ключом.
Раздался щелчок. Дверь протяжно поддалась. В нос ударил запах машинного масла и смольного дыма. Старые карманные фонарики брызнули жёлтым светом. Обстановка была довольно жуткой, а бьющий в голову адреналин обострял тревожные чувства. Вдруг резкий звон и тихое кряхтение Вити. Небольшого размера железка стукнулась о его ногу и отлетела в сторону.
– Мне кажется, что отец начинает подозревать, что ночами у него бывают гости. Этой железной палки здесь никогда не было, – парень дрожащими руками нащупал железку и судорожно попытался уложить её на прежнее место.
– А может всё гораздо проще? Давно не видела, чтобы здесь кто-то убирался, – я с снисходительной ухмылкой наблюдала за трепетанием парня.
В мастерской всё так же было пыльно. Казалось, что тяжёлый воздух намертво прибил разбросанные вещи. Из самых интересных: ковры, которые были спрятаны «на всякий случай», значки комсомола и медали Дяди Жени, странные фрагменты неизвестных никому «изобретений», жирные кляксы на блокнотных листах, поверх которых были написаны кривые заметки, также целая стопка учебников по квантовой физике и астрономии, где виднелись грязные отпечатки пальцев.
Дальше всех в углу стояла она – так называемая машина времени. Витя рывком сдёрнул полотно ткани, которым было накрыто самобытное изобретение. Дыхание замедлилось. Казалось, что мы станем свидетелями самого настоящего чуда. Все надежды рассеялись, когда взору предстал большой железный шкаф. Я рассмеялась в голос, а следом услышала смущённый смех Вити. Вокруг «изобретения» небрежно валялись несколько пультов, огромная рукописная тетрадь, осколки зеркал и ничего более. Увы. Парень осторожно коснулся моего плеча и указал рукой на выход. Его отец мог проснуться и застать нас в мастерской, когда угодно.
Хватаясь за оставшееся время, Витя увлёкся заметками дяди Жени. Он жадно вчитывался влажными глазами в наразмах написанные строчки. Тяжело осознавать, что эти бумажки были отцу нужнее, чем собственный сын. «Будь здесь моя мама, ты бы точно так со мной не разговаривал», – именно так заканчивался каждый скандал Вити с его отцом. Мама Вити умерла, когда ему не было десяти. Она много работала в хосписе в поствоенное время, где и познакомилась с отставным сержантом Евгением Дунковым. Тогда мало кто мог подумать, что заразиться туберкулёзом может человек, который сам спасает жизни. Мама Вити быстро угасла, а вместе с ней потух и Дядя Женя. Парень не раз вспоминал мамой выдуманные сказки, тёплую постель и её ласковые руки.