Я, не желая выслушивать слащавые речи девушки, толкнула ей в руки простенький букет из лилий, который с раннего утра собрала Евдокия Ивановна. По словам женщины, эти цветы символизировали приобретение счастья и чистой любви. Тася смотрела на лилии и неровно вздыхала. «В конце концов, он же не трубочист, а смотритель порядка», – задумалась девушка. Когда оставались последние мгновения перед венчанием, Тася будто бы сходила с ума.
Жених девушки был взрослый мужчина, уважаемый в городе, но не среди подчинённых. Они встретились на ярмарке, когда девушка покупала семена цветов, которые теперь украшают её букет. Тася, похожая на чистый невинный бутон, ему понравилась с первого взгляда. Молодая розовая кожа будоражила мужское нутро. «Каким она будет показателем высокого статуса, если её взять», – и немедля явился к семье Сидовых. Юная, тихая, работящая – лучший вариант, чтобы втоптать её в быт. Евдокия Ивановна согласилась не сразу, но простые уговоры немедленно стали приказом. Для женщины были обещаны привилегии и высокий статус для дочери, особенно если она станет матерью наследников будущего прокурора Санкт-Петербурга. Звали этого мужчину Георгий Бурский.
Я впервые была на венчании. На повозках с грязными лошадьми я добралась к церкви, где собирались гости. Мне запомнились большое количество важных лиц, шныряющих от человека к человеку и гогочущих после каждого слова. В толпе я нашла Тасю и наконец увидела её жениха. Невысокий полноватый мужчина, чьё лицо чуть поддернула седина. Он крепко сжимал руку девушки, которая всеми силами давила улыбку, стараясь выглядеть немного живее.
– Так как это твой не первый брак, я без подарка, – раскатисто рассмеялся пузатый незнакомец. Он неприятно жевал свои усы и время от времени дёргал подтяжки, чтоб не упали штаны.
Георгий Бурский так же раскатисто рассмеялся в ответ, пока дрожащая Тася жалась около его бока. Я с большим сожалением вздохнула и отошла подальше, чтобы не видеть жалкого зрелища.
Евдокия Ивановна явила о готовности священника провести обряд, и вся толпа, толкаясь, кинулась к церкви. Моё место было в конце, почти у выхода, где сидела вся незнатная простолюдина. Я не смогла разглядеть всей процессии, но слышала незаинтересованное молитвенное пение священника, который безучастно совершал венчание. Я обратила внимание на светловолосого парня, который не поднимал головы, когда священник просил перекрестить новобрачных. Странный молодой человек сидел бездвижно и, казалось, что никому до него нет дела. Меня отвлекала Евдокия Ивановна, которая без конца всхлипывала, прижимая к груди икону, которой благословляла Тасю. Я равнодушно похлопала женщину по плечу, даже не смотря на неё. Мазанный взгляд незнакомца неожиданно остановился на мне, обдавая своим холодом. Я, почувствовав неладное, обратилась вполоборота к странному гостю и клянусь – это был Витя. Стеклянным взглядом он уставился на меня, шепча одними губами: «Спрятаться не так легко, как ты думаешь». Медленно отвернувшись, я сделала вид, что не узнала юношу. Витя встал и вышел из церкви под недовольные вздохи набожных женщин. Не желая вновь его увидеть, я развернулась к Евдокие Ивановне, которая продолжала жалобно причитать.
После божественного обряда был праздничный бал. Тася и Георгий сидели довольно далеко, поэтому я беседовала с Евдокией Ивановной.
– Наконец на старости лет пристроила единственную дочку, – женщина каждый раз отвешивала поклоны проходящим мимо Бурским.
Бал проходил в имении семьи жениха. Дом Бурских отличался излишним пафосом и безвкусной отделкой. Стол ломился от излишеств, что разбегались глаза. Боюсь, эта щедрость была терновым венком для Таси. Фарфоровые тарелки блестели в свете яркой стеклянной люстры. Время от времени я насторожено обходила взглядом всех присутствующих в клокочущем волнении вновь встретить Витю. К счастью, юношу я больше не увидела. Приятные дамы в одинаковых светлых платьях в колено виляли между столами и разносили бесконечное количество закусок. Ритмичная музыка разливалась по банкетному залу и зазывала выйти на натёртый паркет. Я облокотилась о руку и с восторгом наблюдала за забавными танцами пышнотелых женщин и усатых мужчин. Тася была мрачна и без энтузиазма ковырялась вилкой в пустой тарелке.
Первые гости начали суетиться и расползаться по экипажам, чтобы до поздней ночи успеть добраться домой, и я тоже решила не задерживаться. Вопреки недовольным взглядам, я подошла к Тасе и увела её в сторону.