– Значит, Вы никогда не врали по-настоящему, – после сказанного я почувствовала удар совести по лицу и чуть порозовела.
Обман стал частью меня настолько, что я начала забывать свою прошлую жизнь. Воспоминания понемногу стирались с нынешней реальностью и заполнялись новыми. По началу я пугалась этому явлению, но поняла, что это мой крест, который я понесу за своё бестолковое любопытство. Смирение приходило медленно, но я старалась влюбляться в окружающие меня места, людей, нравы. С другой стороны, можно ли назвать обманом то, что стало уже целиком и полностью единым со мной?
– А Вы обманывали по-настоящему, странная Марлена? – Аугуст смолк в ожидании моего ответа. Было слышно лишь дыхание мужчины и скрип моих зубов. В сумраке и без того тёмные глаза мужчины омрачились и пристально копались на моём лице в попытках считать мимические позывы.
– Что Вы, Господин Яковский, не терплю лжи, – моё откровенное признание имело место быть, но точно не здесь и не сейчас, а быть может даже не Аугусту.
– Я принял это к сведению, – Аугуст очевидно мне не поверил, но выбивать правдивый ответ после довольно дружелюбного общения было бы глупым.
Внутри особняка всё горело от дорогого плиточного пола, а со стен на меня смотрели картины современных на то время художников. Поверить не могла, что это всё было реально каких-то восемьдесят лет назад. Каменная лестница с двух сторон подпирала стены и вела на открытый коридор второго этажа. Огненного цвета ковры стекали по ступеням и побуждали гулять по коридорам до самого утра.
– Только не говорите, что все писатели так живут, – я ступила по лестнице, желая пощупать всё, что попадётся под мою руку.
– Не все. У меня, например, нет прислуги, – горделиво пробасил мужчина, видя мой восторг. – Я оставляю Вас, доброй ночи.
Аугуст больше не хотел отвлекать меня от изучения нового места. Он в прощальном жесте склонил голову перед затаившейся прислугой и скрылся так тихо, что я заметила это лишь некоторое время спустя. Ко мне подкралась Лидия Леонтьевна с вопросами, задаваемыми наперебой. Её до жути интересовало всё, что она подслушала в беседе Аугуста и Андрея. О, удача, гостевая комната была не так далеко от основного зала, поэтому моя нелепая улыбка слетела моментально после того как я оказалась по другую сторону двери.
Массивные стены крепко держали высокий потолок. Пол был накрыт приятным шуршащим ковром. Босые ноги тонули в пушистом ворсе, и приятное расслабление поднималось выше ко всему телу. «Неужели, он здесь живёт один» – я вела пальцем по видному изголовью кровати – «Точно эгоист». Такой красоты я не видела в лучших санаториях, которые предоставляла партия. На хрустящей постели лежала чистая ночная сорочка, была затоплена предусмотрительно баня по всем правилам русского гостеприимства, и ждал скромный ужин в виде стакана молочного чая и медовых лепёшек с маслом. Я опустилась в бочку с горячей водой, и меня объяла дымка душного пара, – «Всё плохое рано или поздно всегда заканчивается. Надеюсь, и это безумство в скором времени тоже кончится».
Тем утром меня никто не разбудил. Через приоткрытое окно пахло жжённой осенней листвой и недавним дождём. Я облачилась в халат и вышла на открытый балкон. Во дворе трудились рабочие, которые не обращали на меня никакого внимания. Они собирали листья и складывали их в большие тканевые мешки. За двором я заметила знакомый автомобиль, который только подъехал к воротам. В них вошёл Аугуст, и его встретил Андрей, протягивая все удовольствия в виде чашечки кофе и сигары. Я обернулась на слабый стук в дверь комнаты. Не дождавшись моего ответа, через небольшую щель показалась прислуга. Она поторопила на заканчивающийся завтрак и кротко из сухой вежливости поинтересовалась самочувствием. Я вышла в вестибюль, где пересеклась с хозяином дома.
– Выспались, барышня? – Андрей сидел в кожаном кресле, небрежно закинув ногу на ногу. Он приспустил газету и широко улыбнулся.
– Да, я давно так не высыпалась. Спасибо, – и всё же неловкость всего происходящего нависала над нами, хотя мы оба старались её побороть. Я стояла чуть поодаль от мужчины, не решаясь подойти ближе и нарушить сложившийся годами устой хозяина.
– О, нет. Спасибо Вы должны сказать не мне, а Аугусту, – Андрей вернулся к газете и жестом указал на небольшой стол, который очевидно чаще использовался для чаепития. – Присаживайтесь, иначе всё остынет.
– Я видела, Аугуст был здесь. Он так скоро уехал? – я осторожно опустилась за стол, и прислуга тут же накрыла колени вафельным полотенцем.