– Почём печалитесь? – Аугуст уловил мой нездоровый интерес и не стал затягивать с привезёнными новостями. – Семья Бурских прибудет в этот четверг с визитом.
– Быть того не может! – я растерянно вскочила на ноги, будто готовая к приёму гостей прямо сейчас. – Это… чудесные новости.
– Типография в упадке, нехорошо с печатью. Совершенно никудышные диурналисты (устар. журналист). За делом подумал, что будет здорово разбавить нашу скромную компанию небольшим приёмом, – самодовольно сказал мужчина, польщённый моей нескромной радостью.
– А я только рад принять таких же добрых гостей как Вы, милая барышня, – послышался из-за плеча голос Андрея. Мужчина развёл руками, рассекая большое пустое пространство. – Люблю шумные компании, хотя и бываю в них редко.
– Не обманывай даму, – возмутился Аугуст, – шумные компании живут под твоими дверьми. Напомни, когда ты последний раз был в вечер одинок?
Андрей по-доброму рассмеялся и раскинулся на диване рядом с Аугустом.
– Смотря, что для тебя шумная компания, дорогой друг. Я совершенно один в полном доме. Всеми ненавистный шум, глупые разговоры и постоянное присутствие создают иллюзию нужности.
– Вы одиноки? – я вмешалась в дружескую перепалку.
– Нет, совершенно нет, – запротиворечил себе Андрей. – Я же редко бываю один! Правда, Густи?
Аугуст похлопал по руке своего старого друга, точно извиняясь за пыль с пустого места. Андрей лишь наигранно просиял улыбкой и включил лёгкий джаз для смены обстановки. Время вечера никуда не торопилось. Мы пили обещанный турецкий кофе, читали и слушали стихотворения. Шуточные и серьёзные, грустные и воодушевляющие. Я вслушивалась в каждую строчку, слетающую с уст мужчин. Мне так повезло оказаться именно здесь и слушать как будущие великие деятели культуры читают свои сочинения, не считая их предметом для гордости, а лишь возможностью заработать.
Андрей заскучал. Он принёс скрипку и вручил её Аугусту.
– Душа требует вечернего экспромта, милый друг.
– С удовольствием, если Марлена для нас споёт, – скрипка точно послушный змей упала на грудь писателя, готовая к своей работе. Вся моя небольшая компания замолкла, ожидая моего согласия.
– Вы в своём уме! – еле слышно зашептала я. – Я не умею петь.
– Когда тёмными проулками голосили, получалось весьма справно, – взгляд Аугуста не был насмешлив. За лукавой улыбкой писателя теплилось нечто иное.
– Вы никогда не делились своими талантами, Аугуст Юсупович, – сказала я уже громче, чтобы вовлечь в разговор Андрея и уйти от неминуемого стыда.
– О, леди, у него столько талантов, что сам Да Винчи склонил бы голову, – расхохотался Андрей.
Аугуст вдруг заиграл, и, казалось, весь дом стих, чтобы расслышать стрекотание скрипки. Изящные пальцы перебирали струны, гремя высокими нотами. Смычок взмывал то вверх, то вниз, ловко меняя своё положение. Мужчина прикрыл глаза и вслушивался в каждый издаваемый звук. Аугуст выглядел сосредоточенным и твёрдым, его брови изредка хмурились, а веки дрожали от каждого взмаха смычком. Я любовалась мужской строгостью к себе. Тело наполнялось волнительной музыкой, входя в транс. Мелодия сразу же показалась мне знакомой. Та самая французская песня. Я запела. Андрей в восторге хлопнул в ладоши и прильнул как можно ближе к нашему дуэту. Я слышала тихое мычание Аугуста, помогавшее мне вспоминать слова. Последний взмах, и песня окончена. Андрей залился аплодисментами.
– Таланты, браво, друзья мои! – Андрей вынул с вазы свежую кустовую розу и протянул её мне. Я приняла цветок и странным порывом уложила её в карман пиджака Аугуста, что стало своеобразной бутоньеркой.
– Знаете значение цветов на груди мужчины? – улыбчиво поинтересовался Аугуст. – Бутоньерки берут своё начало ещё в средние века. Милая леди выбирала себе лю́бый цветок, а её доблестный рыцарь на турнире прикреплял букет на грудь. Это означало преданность и… любовь.
– А у Вас романтический склад мышления, – я поправила бутон на груди писателя, – необычно слышать это от столь холодного мужчины.
– Холодного? – удивился Аугуст. – Я лишь серьёзно отношусь к жизни и своему делу. Холод удел циничных людей, которым интересно наблюдать за теми, кто пытается их ублажить. Я далеко не таков.
– Не хотела Вас обидеть. Лишь говорю о том, что слышала от людей в Вашем же обществе.