– Милая леди, я бы никогда не доверял нашему безглавому народу тем более в оценке таких людей как Густи. Чёрная зависть, поверьте мне, – вступился Андрей. – У каждого белого есть чёрное, а у каждой сладости есть своя горечь.
– Вы правы, Юрский, но прислушаться никогда не будет лишним. Народ не всегда зря говорит.
– Правда Ваша, Марлена, не смею спорить, – закурил Андрей, пуская дым в сторону от наших лиц. – Пожалуй, поищу нашу Лидию. Ужин опаздывает.
Андрей удалился и его шаги перестали доноситься до зала. Аугуст вновь взял в руки скрипку, но не спешил начать игру.
– Хотите попробовать сыграть, Марлена?
– Я никогда не держала в руках скрипки. Уж играть я совершенно не умею.
– Никогда не говорите, что не умете. Не рассказывайте людям о своих неудачах, – Аугуст вложил мне в руки скрипку. – Держите крепче.
Я небрежно приняла инструмент и по зрительной памяти приложила его к плечу.
– Нет, не так, – сдержанно пояснил Аугуст и встал позади меня. – Она не должна лежать на плече. Вот. Ваши глаза смотрят на гриф. Марлена, на гриф!
Мои пальцы соскочили со скрипки, и она издала жалобный писк.
– Видите, она рыдает в Ваших руках! – Аугуст бережно взял мои руки и обхватил пальцы. – Ну же, расслабьтесь, так скрипка не заиграет. Пальцы перпендикулярно падают на струны. Уже лучше.
Я со тугим скрипом сыграла пару нот и без всякого воодушевления опустила скрипку.
– Лучше уж наблюдать за Вашей игрой со стороны, чем мучать ноты, – я повертела в руках лаковый инструмент и вернула его владельцу.
– Ничего не может даваться так легко. Я учился играть с самого детства под чутким руководством бонн (bonne – с французского «няня»), – на французский манер произнёс мужчина. – Не все ноты мне даются до сих пор.
Тесное присутствие Аугуста вызывало волнующий трепет, который разливался по всему телу. Подобное мной чувствовалось крайне редко, и это малоизведанное мной ощущение было в некоторую новинку. Он стоял неподвижной фигурной горой, его грудь равно поднималась и опускалась, а глаза пугали своей бездонностью. Время замерло, и мы бы стояли бесконечно много, будто привыкая к друг другу.
– Голодны? – грубость голоса Аугуста разбавила откровенность момента.
– Немного, – я пошатнулась назад и словно вышла из чар мужчины.
Вошёл Андрей, и Аугуст отвлёкся на него.
– Банкет готов, ждём только вас. Отчего такие мрачные, скрипачи?
Ужин прошёл за будничными разговорами в основном о работе. Служанка подслушивала каждое слово Андрея и возмутительно качала головой. Каждый делился планами на предстоящий месяц. Аугуст вновь высказал о проблемах в типографии и обратился ко мне.
– Леди, Вы должны вернуться на работу. Без вас крайне туго.
– Побойся Бога, Аугуст, о какой работе идёт речь. Ваша леди завтра принимает гостей, – добродушно подмигнул мне Андрей.
– Тогда послезавтра, – Аугуст задумался и для себя утвердительно кивнул. – Мы за городом, типография не так близко. Отнеситесь к этому с большой ответственностью.
– Густи, не увешивай даму лишними тягостями. Я могу доставить леди прям к порогу, – снова вмешался Андрей. – Есть лишний повод проведать в город на этой неделе.
– Уж позаботься о даме. Доброй ночи, Андрей. Доброй ночи, Марлена. Лидия Леонтьевна, – отвесил поклон мужчина, – чудесный ужин.
Андрей попросил меня проводить гостя, а сам спрятался в кабинете. Служанка протянула пиджак Аугусту, а мне подала пальто. Мужчина тут же перенял инициативу и накинул его на мои плечи. Мы медленно шли до ворот, вслушиваясь в хруст песка под ногами.
– Я ручался за Вас Вольграну, – нарушил тишину Аугуст.
– Я бы в любом случае не подвела Вас, – уверила я мужчину. – Доброй ночи, стихоплёт.
– Не мне нравится это прозвище, – писатель наклонился к моей руке и фактически невесомо мазнул по ней губами. – Доброй ночи, странная Марлена.
Мужчина скрылся за яркими фарами, срываясь на автомобиле в сгустившуюся тьму. По руке прошёлся приятный холодок после слегка влажных губ. Я почувствовала замешательство. «Что это значит? Мне стало крайне приятно находиться в его компании. Не понимаю. Быть не может.» – вереница мыслей унесла меня в особняк. Я слышала тихое женское хихикание и мужской лукавый голос за стенами кабинета Юрского. «Вот такие у тебя дела, Андрей Родионович» – я не хотела мешать ночной паре и сторонним коридором обошла комнату.