Аугуст не смог стерпеть такого унижения поступком Бурского. Без лишних раздумий о последствиях он схватил мужчину под локоть и слегка дёрнул, надеясь воззвать к здравой мысли.
– Пусть Вы и Ваша нога идут к чёрту. Надобно вести себя спокойнее, коль с Вами вежливо обходятся. С такой дурью никакая высокая должность не отмоет грязи с затоптанной души, – закончив храбрый монолог, писатель оттолкнул руку Бурского.
– Ты ещё не знаешь с кем разговариваешь, щенок! Да я твои книжки и твоего бездарного дядьку закрою. Мало тебе было грести за своего папашу? Сдохните от голода и нищеты, подонки, – Бурский грозно дёрнулся в сторону Аугуста. Ноздри мужчины раздулись до размера с чеканную копейку, а на лбу выступила толстая вена, которая, казалось, лопнет от злости. Дорогу ему перегородила Тася.
– Достаточно! – истерично вскрикнула девушка. – Спасибо за приём, мы уже уходим. Георгий, прошу тебя, милый, не нужно скандала, – она взяла мужчину подмышку и потянула к выходу.
Мужчина сильно брыкался и кричал о желании броситься на любого, кто сейчас попадётся ему под руку. Приложив последние силы, Тася держала его так крепко, что можно было услышать хруст её пальцев.
– Разве эта грязь общества достойна благодарности? Плюнь им в ноги! Разве это приличный приём? – крик Бурского был слышен из вестибюля по всему особняку и за его пределами. Неравнодушные соседи повывешивались со своих окон, чтобы узреть спектакль лопнувшего гневом мужчины.
Андрей раздосадовано смотрел вслед уходящим гостям. Он жадно допивал остатки вина, которое налил специально для Таси, но так и не успел ей вручить. Он кусал кулак, мялся у двери, но не решился выйти и проводить гостей до ворот. Он сжал хрустальную ножку и приложил чашу бокала к своему лбу. Лёгкий холод от стекла саднил горячую кожу. Мужчина крепко держался на ногах, но в его глазах словно что-то переменилось. Я не знала: это был страх перед Бурским или нечто иное… Я осторожно коснулась плеча Андрея, чтобы обратить его внимание.
– Вы в порядке?
– Она с ним пропадёт, – пропустив мимо мой вопрос, прохрипел Андрей.
Я никогда не видела мужчину таким подавленным и огорчённым. Грусть была совсем не к лицу Андрею, и от того переживание, что вечер провалился с грохотом, многократно усилилось.
– Если она не пропадёт с ним, то пропадёт от рук проповедников морали, – я виновато поджала губы, понимая, что горькая правда сейчас не по вкусу Юрскому.
Мужчина обхватил голову руками, точно пытался выдавить из неё сок едких мыслей.
– Я… я хочу ей помочь, – неожиданно произнёс Андрей. – Сгину, но вытащу её с этой тьмы.
– Даже не думай, Андрей! – возмутился Аугуст. – Мало себя погубишь, так и её за собой утянешь в смертельный капкан.
– Я не могу созидать мучения красивой души. Я буду настоящим злом, если не попробую ей дать надежду на свет. Я не видел ни одной леди, которая была схожа её манерам. Глаза… они чище слезы младенца. Девушка в столь юном возрасте познавшая вкус боли, но не вкусившая вкус настоящей жизни. Я не хочу стать преступником и оставить её на растерзание этому тщеславному мяснику.
– Друг мой, пойми истину, – не прекращал уговоров Аугуст. – Пусть подставишь грудь, но за что? Добрые дела не исключают скверных последствий. Думаешь, что необдуманное благородство не сделает из тебя настоящего преступника?
Андрей без остановки мотал головой. Не желая слушать Аугуста, он наивно и по-детски закрыл уши обеими руками. Аугуст хотел было сорвать с него руки, но остановился и поспешил выйди с игрального зала. Вероятно, побоялся наговорить Андрею лишнего и сделать вечер куда хуже. Я почувствовала себя виноватой, ведь Аугуст пригласил Бурских для моего развлечения, но запланированный компанейский приём стал началом новой беды.
Залы замолчали. Говорить не хотелось, да и не было в этом необходимости. Андрей в руке держал бокал, в котором находилось всего пару несчастных капель вина. Мужчина запрокинул голову и попытался допить то, что оставалось на дне. Капли сорвались с кромки бокала и упали прямо на белую рубашку, расплываясь словно кровавые пятна.
– Прошу прощения, я сегодня наговорил много того, за что стоит на меня наслать типун, – Андрей утёр уголки губ и с хлопком по коленям поднялся с места. – Нам всем нужен отдых. Доброй ночи, друзья мои.