– В какой момент ты решила, что тебе можно трогать чужие вещи? – Витя зашипел, крепко стиснув зубы. – Это уже издевательство! Ты знаешь, что будет со мной, если отец заметит пропажу? Нет, ты не знаешь! Тебе ведь интереснее быть эгоисткой. Эта машина… – полный досады Витя оглянулся на толпу молодых людей, боясь быть услышанным – …самый обычный бред. Отец начал сходить с ума после смерти мамы и придумал, как занять больше своего бесполезного времени, а не принести пользы. Ты же ничего не поняла из написанного, по глазам видно. Понятно теперь почему? Если кто-то об этом узнает, то его заберут в психбольницу, а я буду последним отрепьем с сумасшедшим папашей!
– Кому нужен ты и твой отец. Ты трус и всегда им был! Может поэтому тебя терпеть не могут все ребята?
Меня возмутила вспыльчивость Вити, и я что есть силы пнула его ранец. Он проехал по выкрашенному деревянному полу и оттуда выпала пустая баночка. На затёртой временем этикетке я успела прочитать лишь фамилию владельца – Дунков. Витя сразу же потянулся за баночкой и прятал её в карман. Он с ужасом уставился на меня, точно я раскрыла страшную тайну. Парень накинул ранец на плечо и убежал со всех ног, пока я молча смотрела ему вслед.
Прошло около недели после нашей ссоры. Я много думала о неприятном споре и загадочной пустой баночке, которая, вероятно, принадлежала Вите. Он никогда не говорил о том, что принимает лекарства. И были ли это лекарства вовсе? «Может поэтому он такой чудак?» Я отправилась в ближайшую аптеку, чтобы выяснить от чего могли быть эти таблетки, которые Витя так тщательно скрывал. Я вошла внутрь прохладного помещения, которое пахло хлоркой и жгучими мятными конфетами. Яркий свет освещал редкие стеллажи с витаминами и травами от простуды, возле которых с длинными списками крутились старики. Я подошла к женщине в белом халате, которая листала дешёвую газету.
– Добрый день.
– Тесты на беременность по второму ряду справа! – женщина даже не подняла на меня глаза, продолжая чёркать стёртым карандашом по газетному кроссворду.
– Вы меня неправильно поняли. Мне нужно только название этих таблеток, – я показала свой корявый рисунок, на котором постаралась как можно точнее изобразить то, что успела запомнить.
– Ещё чего? Чтобы ты пошла рыскать по другим аптекам «волшебные пилюли»? – женщина наконец подняла на меня глаза и строго произнесла. – А с виду приличная девушка. Иди-ка отсюда, пока я не вызвала милицию.
– Не надо милиции! Мне это…– я заметалась взглядом по стенам аптеки, пока не наткнулась на приклеенный плакат, – для практики! Мне поставят неуд, если я завтра же смогу называть состав и… что там ещё от меня потребуется.
– А ты настырная. Своя? – женщина оценила взглядом обстановку вокруг и наклонилась через прилавок. – Три рубля, и я тебя расскажу о любой банке, что здесь продаётся.
– Три?! – воскликнула я. – Может хотя бы два?..
– Тогда до свидания, – женщина вновь обрела равнодушный вид и плюхнулась на своё место.
Выбора у меня не было – это единственный шанс узнать о «секрете» Вити. Я вытрясла с карманов всё, что осталось с обедов и ссыпала прямо перед носом вымогательницы.
– Таблетки с широкой зелёной полоской и белой ребристой крышкой. Врачи пишут фамилию на баночке и похоже редко меняют её на новую…
Женщина крепко задумалась и вышла из-за прилавка. Когда она вернулась, в её руках были пару баночек, которые приходилось прятать от любопытных старушек, норовящих заглянуть мне за спину.
– Написана фамилия говоришь? Такие принимаются только под строгим наблюдением врача. Без рецепта не достать. В аптеках они имеются в ограниченном количестве под запись… – женщина протянула мне ту баночку, которую я видела у Вити. – Именно эти таблетки от психопатии. Очень сильные транквилизаторы. Блокируют выработку парочки гормонов, что вызывает прекращение неприятных симптомов.
Я смотрела сквозь женщину и сопоставляла необычные скачки в поведении Вити. Неприятное чувство накрыло меня с головой. В советском обществе всячески осуждались подобные проблемы, поэтому я почувствовала некоторую неприязнь и слегка покривилась. Я медленно отошла от прилавка и поблагодарила женщину, которая проводила меня сочувствующим взглядом. «Он лгал мне. Всё время лгал! Ещё говорил, что я эгоистка! Выставил меня на смех перед всеми, кто знал, что он… больной», – я смяла свой рисунок и выкинула его в ближайший мусорный бак.