– Тише-тише, я верю, – нехотя сказал Аугуст. – Быть может верю. Дайте мне ночь обдумать. Марлена… Могу задать один вопрос?
Я дрожала не от холода, а от жара, который обливал моё тело. Будто бы я горела изнутри, точно черти раздирали мою кожу в желании вылезти наружу. Если я сумасшедшая, то это точно то, что чувствуют психи, когда наконец соглашаются с тем, что они больны.
– На приёме Вам Анастасия одолжила нечто необычного? Вы скажите об этом сразу. Знаю, на площади участились случаи с дурными травниками. А Бурский такой, что…
– Как знала! Знала, что пожалею, – закричала я, не обращая внимание на затаившуюся Лидию Леонтьевну у приоткрытого окна. – Не смейте наговаривать на Тасю. Как Вам это пришло в голову?
– И Вы меня поймите! Какая машина времени? Чистейший бред! Если бы сказали о том, что Вы бежавшая нищенка и лишь накинули на себя полотно величия и таинственности, чтобы иметь больше веса среди аристократии, я б и не стал надумывать лишнего! А Ваши фантазии точно вырванные листы с медицинской карточки нездорового.
Я со злой силой кинула шинель в мужчину и побежала прочь, размазывая слёзы по лицу. Я чувствовала пустоту внутри себя. Страх, что я доверилась не тому человеку, свербел снутри. Я уже представляла заголовки газет угасающей типографии Яковского и как буду царапать санитаров, которые завернут меня в белую рубашку.
– Марлена, постойте! Остановитесь же! – Аугуст сделал шаг навстречу, но не решился подойти ближе.
Я крепко сжала глаза, словно это помогало не слышать оклика Аугуста. Я пробежала мимо Лидии Леонтьевны. Женщина заботливо тянула ко мне руки, но я оттолкнула их локтем, чтобы скорее скрыться от посторонних взглядов. В зале меня встретил Андрей, который сидел на диване и медленно тянул сигарету, точно у него ничего не случилось. Он подпрыгнул на месте, когда услышал мой грозный топот.
– Что такое? Аугуст сегодня со всеми остр на язык?
– Оставьте меня, Андрей Родионович, – я прошла мимо и не повернула к нему головы.
– «Дьявол тихо нашептал,
Что она не человек.
Голос грозный скрежетал
Убежать вдоль хладных рек.
Что она с другого мира,
Что вовек не быть со мной
Дело плохо, дурак милый
Хочет сделать жизнь вдовой.
Дама молча ускользала,
Как песок в моих часах.
Время явно было мало…
Удержи её в руках.» – нашептал себе Андрей и достал с внутреннего кармана пиджака небольшой кожаный блокнот. Он прикусил кончик перьевой ручки и припал к листу. Ручка оказалась без чернил и противно царапала бумагу.
– Чёрт! – сплюнул Андрей. – Лидия Леонтьевна, подайте чернила!
Я прислонилась спиной к двери и сползла на пол. Вдох. Мягкий ковёр уже не такой приятный как был до этого. Выдох. Холодный ветер задевал лёгкую тюль, и она нещадно хлестала мои голые ноги. От былой красоты особняка Юрского будто бы ничего не осталось.
– «Может сбежать?», – я взглянула на приоткрытый балкон. – «Я не сдамся так легко!»
Андрей внимательно перечитал сочинение, – «Отчитаю Марлене». Он вплотную подошёл к двери гостевой комнаты и прислушался к тому, что происходило за ней. Он приложил ухо к замочной скважине – тишина. «Странно», – Андрей выпрямился и занёс руку, но не осмелился постучать. После недолгих метаний он устроился в любимое просиженное кресло у домашнего телефона и ввёл затёртый номер.
– Можно Яковского. Спасибо, – слюбезничал Андрей поднявшей трубку телефона даме. – Аугуст? Что наговорил нашей милой Марлене? – тон вопроса Андрея вышел куда грубее, чем он планировал с самого начала. Через оставленную дверную щель, которая открывала вид на коридор, он время от времени поглядывал на пустующий проход.
– Есть повод для беспокойства? – раздался голос Аугуста. Он крепче сжал трубку телефона и чуть наклонился вперёд, словно желая достать до Андрея по другой конец провода.
– Есть. Мокрощёкая дама возвращается после беседы с тобой и не желает видеть даже меня, – Андрей на нервозный манер дёргал ногой. Неудачный вечер набирал свои лихие обороты, подсыпая угля в свой и без того заведённый двигатель.
– Сбрось. Я был учтив точно адвокат перед дьяволом. Ты стучал в её спальную? Быть может стоило попробовать, – раздражённым шёпотом спросил Аугуст. Он стоял у телефона в типографии, где до сих пор ходили полуночные сотрудники.