– А если я откажусь? Аугуст, помощь должна идти во благо, а не в ущерб себе. Тогда это уже не помощь, а издевательство. Я не привыкла издеваться над людьми. Давайте разойдёмся здесь.
– Вы меня неправильно поняли. Я отвезу Вас в типографию. Вас устроит? – заявил Аугуст тоном, не потерпящим отказа.
– Как же Дмитрий Юрьевич? Мне кажется, он не будет в восторге, – мысль, что пожилой мужчина станет моим «соседом» совершенно не радовала, но не мне было выбирать.
– Давайте обговорим это в тепле и после крепкого сна. Прячьте Ваши холодные руки. Идёмте же к авто, –мужчина ровным толчком встал на ноги и тряхнул свои брюки. Он подал мне руку, чтобы я встала вслед за ним.
Мужчина снял с себя пиджак и накинул его на мои плечи.
– Им-то уж в меня не кидайтесь.
– Знаете, последнее, о чём я думала, так это прихватить с собой Вашу шинель, – я поёжилась и обернулась в пиджак покрепче. Еле уловимый приятный запах ни то парфюма, ни то стиранной чистоты объял меня.
– Марлена, я хотя бы раз Вас подводил? Заставил сомневаться в своей честности и благоразумности? – вдруг спросил мужчина.
Ведь правда. Скорее даже наоборот...
Я отрицательно покачала головой и пришмыгнула потёкшим носом от холода.
– Почему Вы помогаете мне? Какая в этом выгода?
– Ровным счётом никакой. Считайте меня Вашим проводником. Мной движет безусловное желание спасти Вашу жизнь. Никакой избирательности, под мою добродетельную руку попали Вы. Какая удача. Кто знает, как Ваша жизнь повлияет быть может и на моё будущее, – разулыбался Аугуст, уходя от прямого ответа.
– Тогда я уж обещаю перечитать Ваши стихи, когда вернусь обратно, – я так же улыбнулась, но лицо Аугуста вновь обрело беспристрастный вид.
Мужчина задумчиво промычал то ли соглашаясь, то ли с нежеланием продолжать дальше. Он взлохматил свои волосы и поставил руки на пояс. Я заметила, как по его шее и рукам бегут мурашки, но ни одна жила в его теле не дёрнулась. На улице стало совсем светло. Писатель сжал руль, но не завёл машину. Я смотрела вперёд через мёрзлое стекло автомобиля. Мужчина развернулся назад и достал поломанную розу.
– Возьмите себе на память. Улика.
Я приняла розу и покрутила её, осматривая садовый ущерб.
– Вы специально сорвали её для того, чтобы она на протяжении нескольких недель терзала мою совесть?
– Очень хотелось бы, – мужчина приулыбнулся и завёл мотор. Раздался гадкий запах машинного бензина, – В самом деле это плохая примета.
– В чём же плохая? – я с особым интересом всматривалась в заломы лепестков.
– Сама роза как цветок ассоциируется с жизнью. Посмотрите. Она красная как плоть, а стебель такой крепкий как кость. Если роза умирает так рано, то прерывается чья-то жизнь. Причём жизнь молодая, красивая... как этот цветок, – Аугуст внимательно смотрел на дорогу.
– Вы верите в приметы? – после услышанного я менее воодушевлённо стала вертеть в руках цветок.
– Не верю и не хочу, чтобы они сбывались, – успел сказать Аугуст и угодил колесом в яму. – Вот же пакость!
– Будем считать, что эта роза дала новую жизнь, сломав стебель старого, – высказала я, но вовсе так не думала.
– Начинать новую жизнь с поломанный розы?.. Пусть будет новой приметой, – Аугуст ловко крутил руль из стороны в сторону, объезжая выкатанные ямы.
Путь до типографии был занят пустыми разговорами ни о чём, будто бы нам обоим требовалась разрядка от такого течения безумных событий. Местные работяги давно завелись заняться делом. Некоторые сотрудники типографии сползались на свои рабочие места, начиная запускать огромную словарную пекарню. Я и Аугуст вошли внутрь здания под многочисленные осуждающие взгляды. Выглядели мы не лучшим образом, что сразу привлекло ненужное внимание.
– Аугуст, мне кажется, что стоило заявиться немного позже, – я шептала, стараясь не акцентироваться на завистливых женских взглядах.
Писатель хмуро молчал. Мы дошли в самый конец коридора к неприметной на первый взгляд двери. Аугуст зазвенел огромной связкой ключей, безошибочно выбирая верный. Моему взору предстала небольшая комнатка, где стояла кровать, тумба и рабочий стол, а на полу валялись редкие комканые бумажки.