– Прошу прощения, не успел убрать перед столь уважаемыми гостями, – писатель пнул один из бумажных комков и прошёл вперёд меня, давая понять, что можно располагаться.
Я вошла следом и осторожно, без хлопка, закрыла двери.
– Вот что значит «жить на работе», – осматриваясь, медленной поступью я обошла комнату.
На стенах висели заметки, старые графики, которые небрежно заклеивались новыми, и незамысловатые рисунки. Моё внимание привлёк портрет девушки, написанный от руки.
– Кто это? Лицо довольно знакомое, – я указала пальцем на рисунок и заметила смятение Аугуста.
– Это... для вдохновения, – он сорвал его со стены, но не выкинул, а спрятал в карман, под сердце.
– Осмелюсь предположить, очередная «Марта», – насмехнулась я над мужчиной. Его лукавый взор не сробел перед колким замечанием, в тёмных глазах заиграло едва заметное неравнодушие.
– Всё-то Вы знаете, – не стушевал Аугуст. – Мне нравится Ваша заинтересованность. В этом есть нечто приятное.
Я села на край кровати, и та издала скрежет под напором моего веса. Аугуст же устроился на стуле и смотрел в пол, слегка подёргивая ногой. Кровать, стоящая посреди комнаты, была всего одна. Я удивилась, что Аугуст спокойно мог на ней поместиться, ведь небогатое ложе не выглядело вместительны.
– Ваше спальное место. Не хотите вернуться к Юрскому? – Аугуст словно дразнил меня, зная, что я не смогу себе этого позволить.
– А где будете спать Вы? – проигнорировав ехидный вопрос Аугуста, я вдруг осознала, что места для сна нам обоим будет мало.
– Не беспокойтесь. Что-нибудь придумается, – Аугуст встал с места. Ножки стула оставили пару новых царапин на деревянном полу. – Хорошо Вам выспаться, Марлена. Вынужден покинуть.
– Тогда… добрых снов Вам, Аугуст, – я робко приулыбнулась и развернула свёрнутое одеяло.
Одеяло было обесперьенным и невесомым. Оно ничуть не грело, а словно наоборот вбирало в себя холодный воздух. Позже Аугуст объяснил, что выпотрошил гусиный пух с набитого одеяла, чтобы не увлекаться долгим сном. Он считал, что сон дурная нужда, которая только мешает работе. Писатель в ночь открывал настежь окно, укрывался растрёпанным одеялом и спал по три часа.
При мне же Аугуст закрыл створки и выхлопотал у дам в годах, которые не выпускали спиц из рук, вязаный плед. Я засыпала, когда Аугуст накрыл меня вторым покрывалом. Он не спешил покидать подножье кровати, пристально всматриваясь в моё спокойное расслабленное лицо. Вдруг мужчина опомнился и торопливым шагом покинул комнату.
Я вздрогнула от удара дверью. Хлопок спугнул сон, и я невольно взглянула в окно. Вид был куда приятнее, чем полупустая комната. Окно выходило прямо на площадь, где уже вовсю раскричались редкие торгаши, завлекая людей. Каждый зазывал на перебой, чтобы выпросить побольше денег. Торгаши рассыпали продукты на тряпки и не стеснялись топтаться по ней ногами. Можно было каждого рассмотреть столько, сколько захочется. Вот идёт милая дама, а в подоле её платья путается ребёнок. Бедное дитя крепко держится за юбку, чтобы не потеряться от торопящейся мамы. Вот бравые солдаты тянут непослушных лошадей. Они брыкаются и щипают слоняющихся по улицам без дела, которым не повезло пройти мимо. Моё пристальное внимание привлекла пара. Девушка скрывала своё лицо за дорогой широкополой шляпой, а мужчина мягко придерживал её локоть, чтобы та не смела споткнуться о камешек. Они звонко хихикали и о чём-то живо беседовали так, что мне казалось, я могу услышать отдельные слова и понять смысл разговора. Отчего-то я смеялась вместе с ними, пока не ощутила приятной бессознательной лёгкости и потерялась во сне.
Открыв глаза поздно вечером, я увидела Аугуста, который сидел спиной ко мне и рассматривал стену, исклеенную в собственных записях. Его взгляд, явно незаинтересованный в заметках, был мутным и задумчивым. Стоило мне неосторожно двинуться, как кровать издала противный скрип. Мужчина словно пришёл в себя и заговорил.
– Выспались, Марлена? – он облокотился о свои колени и взглянул на меня исподлобья. Волосы Аугуста были зачёсаны назад, поэтому его открытый взгляд ощущался как никогда пронзительно.
– Насколько это возможно, – я потянулась и растерянно стала поправлять потрепавшиеся после сна волосы. Пальцы путались в волосинках и щипали кожу головы.