– Посмею Вам задать пару вопросов? Не переживайте, после получите вознаграждение в виде вкусного ужина, – мужчина точно собирал пазл и ему оставалась всего одна деталь, которая была моим ответом.
– Пользуетесь моим безоружным положением, как бессовестно, Яковский. Это очередной допрос? – спокойное пробуждение чувствовалось испорченным.
– Я лишь хочу узнать чуть больше… о Вас, а быть может и о людях, которые Вас окружают, – лукавил Аугуст, повторяя некогда мои слова.
– Вы знаете куда больше, чем я могла бы позволить это кому-либо ещё, – я невольно свела брови, чувствуя подвох в безвинном начале разговора.
– Этот юноша… Витя. Бесы часто крыли его голову? – Аугуст понизил тон своего голоса, будто бы обдумывая каждое слово.
– Бесы? – прыснула я. – Он всегда отличался своим восприятием окружающего. Очень остро, эмоционально. Можно подумать, что он чересчур восприимчивый парень. Витя был неплохой друг, чуткий собеседник, но его влюблённость вмешалась в эту хрупкую идиллию.
– Он сошёл с ума, влюбившись в Вас? – залился лёгким смехом мужчина. – Отчего же я не удивлён. Прямо-таки недетская сказка на ночь.
– Вы поглумиться надо мной захотели? – я раздражилась, от чего тотчас пропал аппетит. Было подумалось отказаться от расспроса, а значит и от ужина, но мужчина поднял руку пред собой, чтобы остановить поток моего негодования.
– Что Вы, нет. Вы слишком напуганы. Это не более чем попытка привнести спокойствия, – Аугуст принял более расслабленную позу, но взгляд его не менял своей цели.
– Это все вопросы? Тухлые светские беседы очевидно вливаются в аристократов с молоком матери, – сострила я в ответ, чем вызвала очередной прыский мужской смех.
– Вы остроумны, Марлена, – чему-то довольный Аугуст широко улыбался.
В мужчине читался интерес. Он будто бы изучал меня во всех проявлениях эмоций и забавлялся своим небольшим «экспериментам».
– По-моему Вы обещали ужин, – я спустила ноги с кровати и ощутила не приятный мягкий ковёр, а холодную деревянную доску, которая царапалась своими сколами.
– Обязательно, но, – писатель пересел на подоконник, чтобы быть чуть ближе, – я хотел бы уточнить: ума не приложу тому, что добрейший друг и бесострастный любовник, не раздумывая, бросил Вас в беде. Дело же не в погибшем отце, верно?
– Я мало, что в нём понимаю, Аугуст, – я отмахнулась, не желая вспоминать о возможных мотивах непонятного поведения юноши. – У Вити были сложное детство, суровый отец, злые сверстники и много всего дурного, что могло сдавить его. Но он всё ещё тот, кто может связать меня с домом. Та вещь, которую вы одолжили у часовщика, почему она была у него? – мой взгляд снизу-вверх аккуратно любовался мужчиной. Точёная линия челюсти, точно скалы, о которые можно было разбиться, а набритые щёки не имели ни единого пореза.
– Не имею никакого понятия, Марлена. Думаю, что Витя к Вам ближе, чем кажется. Как бы для Вас это не было плохо или хорошо. Вероятно, часовщик приютил юношу как подмастерье.
Мой пристальный взгляд был пойман с поличным – раздался тихий мужской смешок. Я едва смутилась, робко уводя глаза в бок. Серые стены вмиг мне показались достойными внимания, а на мятых бумажках захотелось прочитать написанное.
– Не стану вас боле мучать, – отступил мужчина, видя девичьи мученья. – Ваш ужин, – всё время беседы на столе стояло мясное рагу и два кусочка чуть подсохшего белого хлеба.
– И часто Вы будете кормить меня за то, что я Вам буду полезна? – я с хрустом надломила ломтик хлеба и макнула его в густое рагу.
– Только сегодня, Марлена, только сегодня, – слишком неискренне уверил Аугуст.
Мужчина опустил руку во внутренний карман пиджака и достал папиросу, одолженную у Дмитрия Юрьевича. Она отличалась от тех, что курил Аугуст. Скрутка была толстой и так щедро набитой табаком, что всякий раз сыпалась, стоило неловко ей вздёрнуть. Взглянув на неё, писатель снова обратился ко мне.
– Забыл предупредить: Вас ожидает Вольгран. Встреча не потерпит отлагательств и лишних ушей.
– Так поздно? – я не была удивлена тому, что Дмитрий Юрьевич захотел свидеться лично, но не понимала к чему была обусловлена такая спешка.
– Для встреч с начальством у Вас не должно быть часов, Марлена. Запомните, если хотите стать хоть чуть успешнее, – Аугуст подпалил сигарету и уделил всё внимание ей, словно меня уже не было.