Видеться с Витей мало хотелось, но мы всё равно пересекались в коридорах училища. Поговорить он решился на общей лекции по художественной истории, где я бывала крайне редко. Витя удивился и помедлил прежде, чем двинуться в мою сторону.
– Я рад тебя увидеть, – Витя говорил почти шёпотом, словно боялся меня спугнуть. Его приподнятые брови выражали некоторую вину, но лицо оставалось спокойным. – Прошу, послушай. Я давно хотел рассказать тебе об этом, но никогда не находил подходящего момента.
Мой взгляд бессознательно упал на приоткрытый ранец Вити. В уйме мятых бумаг и фантиков от конфет каким-то образом оказался мой выкинутый рисунок. Заметив мой потрясённый вид, Витя тут же прикрыл ранец ногой.
– У нас в семье не самая простая ситуация. Мой отец клинический психопат. Эти таблетки его. Стало хуже после смерти мамы, и я запретил ему выходить из дома. Я не хочу, чтобы местные боялись нас ещё больше. Поэтому пустая банка оказалась у меня. Приходится бегать в аптеку и менять их самому. Не вовремя ты решила пнуть мой ранец именно в этот день, – парень криво улыбнулся. – И да, прости. Я подумать не мог, что мой страх перед отцом выльется в такую глупую ссору. Но ты тоже учудила, – Витя вдруг протянул знакомый пакет с круассаном. Он делал вид будто совершенно ничего не случилось.
Выпечка была ещё тёплой. Её запах быстро заполнил полупустую аудиторию, заставив некоторых студентов обратить внимание на шуршащий пакет.
– У меня есть предложение, которое должно тебе понравиться. Надеюсь, это будет отправной точкой для нашего примирения и возвращения доверия, – Витя протянул мизинец, игриво тряся рукой. – Я хочу, чтобы мы пошли в подвал и вместе вернули тетрадь. Но ты дашь мне обещание, – вмиг его лицо стало совершенно серьёзным. – Обещай ничего не трогать руками. Ладно?
Я задумалась. Мне хотелось попросить прощения в ответ, но… я стала его побаиваться? Из раздумий меня вырвал крик преподавателя, который недовольно подпёр руками бока. Мы извинились и сели прямо.
– По рукам? – Витя легко толкнул меня плечом. – Нам много о чём нужно поговорить.
– Не думаю, что это хорошая идея, Вить, – я рвано выдохнула и потупилась в парту. – Лишь хочу попросить у тебя прощения. Я виновата перед тобой. И эти таблетки…
Я не успела договорить, как лектор хлопнул книгой по своему столу, взывая к молчанию. Я хотела встать и отсесть на другое место, но парень остановил меня, схватив за рукав.
– Давай всё-таки встретимся сегодня вечером, ладно? Я настаиваю, – успел прошептать Витя прежде, чем мы услышали очередное замечание от преподавателя.
Я сначала пожала плечами, но после неуверенным кивком головы согласилась.
Время до позднего вечера тянулось очень долго. Я судорожно уставилась на часы. Каждый час капал настолько медленно, что ожидание становилось мучительным. Около десяти часов ко мне зашёл папа и сел на край кровати. Мы немного поболтали. Мне нравилось, когда папа заходил ко мне в комнату с помытыми яблоками, и мы часами напролёт говорили о чём угодно.
– … поэтому никогда не беги впереди времени. Это может быть серьёзной ошибкой, которая будет ценой всей жизни. Что ж, уже поздно, спокойной ночи, Маря, – отец мягко поцеловал меня в макушку и неторопливым шагом вышел из комнаты.
Я посмотрела на тикающие часы и поняла, что опаздываю. Уже на улице через пустующую дорогу я увидела Витю. Он ждал меня у дерева, которое освещалось только светом окна неспящей соседки. Парень попытался взять меня за руку, на что я сдержанно отстранилась.
– Нам давно пора обсудить то, что с тобой происходит. Хочу напомнить, что мы с тобой друзья, Витя, а друзья так не делают.
Витю явно обожгли мои слова. Он еле незаметно отшатнулся, а на его лице напряженно заиграла челюсть. Парень опустил глаза себе в ноги, рассматривая лежащую под обувью листву. В его руке была измятая ромашка, сорванная с городской клумбы по дороге. Он дрожащими пальцами заправил цветок за моё ухо и убрал руки за спину.
– Другого я не ожидал, если честно, – хрипло прошептал Витя. – Твоему лицу идут ромашки, – парень смущённо потёр шею и в привычном жесте спрятался за чёлкой.