Я слушала рассказ седого мужчины, затаив дыхание. Ужас, через который пришлось пройти Аугусту, имеет продолжение и в нём самом. Я ненароком вспомнила родителей. Своими же руками сделалась сиротой. Они всегда останутся живыми лишь в моей памяти, которая благо осталась при мне.
–...Марлена? Вы меня слышите? – пожилой мужчина пару раз махнул перед моим лицом, и я снова обрела чёткость зрения.
– Да… Да. Прошу прощения...
– Вы только Аугусту не говорите, что старик умом тронулся. Рассказывает всякую ненужную Вам ересь. Я лишь хотел, чтобы Вы знали с какой силой духа и талантом имеете дело, – Дмитрий Юрьевич широко улыбнулся будто бы разговор для него получился очень даже приятный.
– Обещаю, это останется между нами, Дмитрий Юрьевич, – но я не смогла улыбнуться ему в ответ.
Светало. Аугуст не являлся с того момента как ушёл по срочному делу к неизвестному мне «клеврету». Я лежала на кровати и вслушивалась в шаги по коридорам типографии, которые не стихали с самой глубокой ночи. Мужская рука спокойно нажала на ручку двери, и показался Он.
– Где Вы были так долго? – я не видела мужчины, но знала, что это был Аугуст. Вопрос вышел неожиданно резким, что писатель замер на месте.
– Не спите, – подметил для себя Аугуст. Он снял пиджак и скинул его на стул. Будто бы в желании смахнуть с себя раздражение мужчина растёр кожу. – Беседа была… не из простых, клеврет задержал.
Я поджала губы, чтобы больше не спрашивать двусмысленных глупостей. Чувство необоснованной ревности расползлось по телу как жуки. «Неужели ему настолько безразлично то, что я провела всю ночь одна…»
– Вы в порядке? Вольгран пробурчал, что Вы так и не побыли в восторге с повышения. Понимаю, что быть может не заслуженно, но, – Аугуст закатал рукава рубашки и расслабил галстук, привычно себе закуривая папиросу. – Простой народ столько боролся за то, чтобы достойно работать, а Вы даже не улыбнулись.
– Именно. Не заслужено. Мне кажется, что не стоило брать на себя такую ответственность. Я вряд ли справлюсь, – обняв свои колени, я смотрела в окно, которое потрескивало от мороза на улице.
– Это какой-то протест или?.. – мужчина вскинул лоб, выражая нечто близкое к равнодушию.
– Быть честной, я чувствую себя чужой. Я не нужна этому миру, а этот мир не нужен мне. Может и кажется, как здорово оставить свои проблемы и сбежать туда, где можно всё начать заново. Но вместе с проблемами я оставила свою жизнь, а здесь я будто мертва. Я не знаю, что произошло с моими родителями. Я не знаю, что случилось там, где меня нет, – ощущалось некоторое взаимное отторжение. Время, которое я провела с собой наедине, сильно затянуло меня в болото размышлений.
– Марлена, – Аугуст опустился на место рядом со мной, и кровать издала скрежет. – Мне правда жаль, что Вам приходится проходить через все тягости новизны чуждого мира. Всё, что есть в моих силах, будет к Вашим услугам.
– Благодарю. Это значит для меня намного больше, чем Вам может показаться, – я натянула на лицо подобие улыбки и позволила себе немного расслабиться.
– Всегда рад услужить. Я ведь хочу помочь Вам, – Аугуст потушил сигарету о подножье кровати и сжал остывающий окурок в руке.
– Аугуст. Вы когда-нибудь бывали влюблены? – я развернулась к писателю и взглянула в скрытые тенью глаза. Он был спокоен и всматривался в мою переносицу. Ощущая стеснение, я потёрла нос будто бы на нём что-то было.
– Бывал. И не раз. Проживая жизнь, глупо не познать самый сладкий её плод, – беспристрастно ответил Аугуст.