– Безвинного? Она с Юрским вязала роман, пока я мялся на работе, чтобы дать ей и её сумасшедшей мамаше кров. Бежать хотела. Чего же тебе не хватало, неблагодарная? – мужчина с отвращением сплюнул в сторону и скрылся в злолюбопытной толпе. Люди подходили к Тасе всё ближе, чтобы рассмотреть местную падшую женщину и посмеяться над её бедой. Народ перешептывался и тыкал пальцем в замученную девушку.
Я упала на колени к Тасе. Она прижалась ко мне как дитя, которое хотело спрятаться от страшного кошмара. Крупные слёзы, которые срывались с моего лица, капали на девушку и почти не впитывались в её промокшую одежду. Я прятала её ото всех, кто бросал ядовитые взгляды и сквернословил о несчастной Тасе. Я подняла голову, услышав строгий приказ разойтись, и увидела конную кавалерию. Они бодали толпу лошадьми и махали острыми шашками. Из-за кавалерии показался Аугуст. Он бросился к нам, толкаясь наравне с красномундирными кавалеристами.
– Всё хуже, чем мне думалось, – мужчина второпях снял с себя пальто и завернул меня как куколку, крепко прижимая к себе. – Марлеся, найдите Вольграна и попросите врача!
Аугуст подхватил Тасю на руки и ещё раз взглядом настойчиво указал мне на ступени типографии. Девушка была в почти бессознательном состоянии и бесконтрольно шептала: «Где Андрей? Отпустите к Андрею». Меня трясло крупной дрожью. Я совсем не понимала, что происходит. Кто виноват? Что случилось? Тася и Андрей стали ближе, чем это было дозволено? Я бежала в типографию под свист и грохот шашек кавалеристов, разгонявших глупый народ. Вольгран встречал меня прямо на пороге, расставив руки, чтобы я могла как можно скорее скользнуть внутрь здания. Он по-отцовски приобнял меня за плечи и повёл в ближайший кабинет, скрывая от ненужных взглядов.
– Врача. Аугуст просил. Там девушка, – я говорила с рваными паузами будто бы не могла как следует набрать воздуха, но Вольгран меня не торопил.
– Я свяжусь с врачом, не переживайте, – Вольгран выглянул за дверь и прокричал что есть силы телефонистам. – Вызов врача на типографию! Неотложно!
Аугуст вбежал в кабинет с Тасей на руках. Он уложил её на расстеленное мною пальто и неразборчивым шёпотом попытался уверил всех вокруг, что всё в порядке. Писатель схватился за голову и сжал свои мокрые огрубевшие волосы. Я его никогда таким не видела. Он был на грани отчаяния и паники. Мои слёзы лились всякий раз, когда я смотрела на корчащуюся не то от боли, не то от истерики Тасю. Я понимала, что она не сможет жить как прежде.
– Смелость Моя, – Аугуст оставил свои личные терзания и обратился ко мне. – Я не вынесу видеть Ваших слёз.
Объятия были тёплыми и успокаивающими. Я утиралась о грудь мужчины, чтобы стереть с себя всё, что мне пришлось увидеть несколько мгновений назад. Кошмар, начавшийся с дня моего появления, так и не закончился. Я несла ужас в жизни тех, кто соприкасался с моим ядовитым существованием.
– Аугуст, прошу, объяснитесь мне...
Я почувствовала, как заколотилось сердце мужчина, когда я попросила его рассказать о происходящем. Оно глухо билось мне о щёку и не утихало. Писатель отважился и скрипящим тихим голосом начал нелёгкий рассказ.
– Андрей всё же отважился вызволить Настасью с неудачного брака. Он навещал меня и на коленях молил о помощи. Они хотели покинуть Россию и больше никогда не возвращаться. Бурская загрезилась забрать с поганого госпиталя и свою мать, чтобы та бежала с ними. Андрей готов был пойти на риск ради милой ему девицы. Оставалось только дождаться ле бон мэма (le bon moment – с французского «подходящий момент»). Евдокия Ивановна в госпитале полностью потеряла рассудок. Кривозубый Бурский уже считал последние дни гаснувшей старушки. К обеду нечастная леди вместе с мужем посетили женщину, что случалось редко. Евдокия Ивановна разложила самому Бурскому грязную тайну, будто услышанную от Андрея. Со старческой наивностью рассказала, что ромэс (romance – с французского «роман») Настасьи и Юрского живее, чем её покойная мать, а Бурский так и не сыщет себе счастья. Честная девица не смогла отовраться. Сам Бог знает, что Георгий творил с ней за закрытыми дверьми. Андрея стянули сподручные Бурского прямо у его собственного дома. Я не успел выручить горе-клеврета, созванные кавалеристы опоздали. Теперь-то я не знаю, где он, мой бедовый друг.
Мужчина через слово без ведомой причины использовал французский, что выдало его волнение. Кажется, ему хотелось, чтобы я не совсем понимала масштаб случившейся беды. Я отскочила от Аугуста точно меня обожгло ударом плети. Стало досадного от того, что у мужчины были от меня секреты, которые открылись самым жестоким способом.