Я наконец смогла встать на ноги, хватаясь за всё, что могло дать опору. Ни одна мышца на лице Вити не дрогнула, помочь он мне не собирался. Борясь с тремором, я подняла пульт и провела пальцем по резиновым кнопкам.
– Бесполезно. Без машины точно не сработает, – я в который раз нажала на кнопку, но пульт отвечал молчанием снова и снова. Терпение кончилось, и пульт полетел в стену. Лицо беспомощно накрыли собственные мокрые руки, но это не помогло вернуться в реальность.
– Ты с ума сошла! – Витя с грохотом бросился за пультом. Они оба упали на пол и подняли всю пыль вокруг себя вверх.
Казалось, что я не могу вдохнуть. Виновата была ли в этом поднявшаяся пыль или Витя, который бросал на меня озлобленные взгляды, не знаю. Под парнем грозно звенел мрамор, а в руках под напором неконтролируемой силы трещал пульт.
– Это может быть единственный путь назад! Мы даже не знаем, где сейчас находимся! А ты разбрасываешься тем, что связывает нас с домом! – пар со рта парня рассекал напряжение в воздухе, но оно тут же стягивалось обратно.
– Нужно выйти на улицу и спросить, где мы. Может это соседний дом, – я с большим усилием привстала и качнулась в сторону массивной подгнившей двери.
Всё казалось обычным кошмаром, но проснуться никак не получалось. В голове беспорядок. Вопросов было много, но страха и сомнений ещё больше. Время будто бы остановилось и давило на плечи. Я постаралась открыть дверь, но выглядело это так нелепо, что хотелось рассмеяться и разрыдаться одновременно. Руки не слушались и соскальзывали безвольными плетьми.
– Иди куда хочешь. Разбирайся теперь со всем сама. Когда вернёмся, я обращусь к кому следует, чтобы с тобой побеседовали, Ведьма! Расскажу, что бредила машиной времени, а не чтениями Маркса, – холодно буркнул Витя и продолжил безостановочно вертеть пульт в руках. Я знала, что он не заработает, но не стала ничем возражать.
Я осторожно вышла на сломанный порог и огляделась. Место было на удивление знакомым, но ничего общего с домом Вити на первый взгляд не имело. Улица словно со старинных картин оживилась и своевольно двигалась. Казалось, витражи и кукольные платья мимо семенящих дам бутафория и чей-то неудачный розыгрыш. Я не верила. Быть не может. «Неужели всё, что было со мной в прошлом теперь далёкое будущее?» Запах улицы в носу играл иначе. Отсутствовал привычный бензинный запах, пахло приятной сыростью и хлебом.
Я не сразу заметила сбоку от себя миловидную девушку, которая пыталась осторожно завладеть моим вниманием. Кончиками пальцев она невесомо коснулась моей ладони и терпеливо ждала ответа. Сознание понемногу вбирало мой дух обратно в тело, а внимание обратилось к безмолвной гостье. Хотя гостьей тут точно была лишь только я. Девушка неожиданно окатила меня ледяной водой, видимо подумав, что мне стало плохо.
– Милая, что с Вами случилось? Вы больны? – обеспокоенный и необычный говор девушки вызывал противоречивое клокочущее чувство в груди.
«Я не умерла и это живой человек, значит, разобраться в случившемся временнóм недоразумении будет проще».
– Меня зовут Анастасия. Как царёву дочь. Маменька зовёт меня Тася, если Вам так будет удобнее. У Вас жар, не горячка ли? – растерев пальцы, Тася легонько коснулась моего лба.
Её речь отличался от речи любого советского человека, точно я зачитала прозу. Тася поджимала тонкие губы и изредка набирала воздуха, будто желая спросить что-то ещё. Ожидаемо, вопросов у молодой девушки было много, но задавать все разом она побоялась.
– Какой год? – несколько строго спросила я, ватными руками выжимая свой свитер. Под тяжестью воды он неприятно колол и вызывал ещё больше беспокойства.
Тася спутанно посмотрела на меня и даже сделала полшага назад. Она словно испугалась вопроса и оттого с ответом не спешила.
– Который сейчас год? – повторила я уже громче.
Мне всё ещё верилось, что сейчас я проснусь на скучной лекции с остывшим круассаном. Но время моего дикого сна тянулось, а просыпаться, похоже, я не торопилась.
Мой наряд весьма странно выглядел по сравнению с нарядом Таси. На ней было бежевого цвета платье с хлопковым фартуком, в руках – вручную сплетённая корзина, которая выдавала в девушке простушку. Русые волосы аккуратно были собраны в пучок, а любой выбивающийся волосок она старательно заглаживала обратно, стеснительно возвращая руки к пустой корзине.