А на верфях уже строили лёгкие крейсера проекта Киров, они должны были войти в строй в 1900 году и уже после них начнут строить линкор с тяжёлыми крейсерами и два танкодесантных корабля. Но это вовсе не означало, что работы по большим кораблям не велись. В рамках морской пехоты на подступах к Владивостоку начали сооружать батареи береговой обороны, причём сразу, как только Георгий прибыл во Владивосток в 1896 году. Пока шли строительные работы на месте установки батарей, заводы Антея приступили к производству орудий и башен, к тому же под это было замаскировано строительство башен с орудиями для тяжёлых кораблей. Дело это не быстрое, а нужно много, вот и начали их изготовлять заранее, а также машины и оборудование для кораблей. Благо, что места в Находке было много, а лишних глаз не было, поэтому гигантские ангары оставались скрыты от чужих глаз. Но даже если кто и увидит, то решит, что это для дирижаблей, которые тоже строили в Находке. Прекрасно понимания, что разведка стоит половины армии или флота, ей уделили должное внимание и на базе скоростных дирижаблей для ВИП персон строили специальные разведывательные с радиооборудованием, которое уже выпускали для себя. Если учесть, что в его производстве применяли современные знания, то аппаратура Антея была на несколько порядков современней той, что только появлялась в мире и разумеется, что ей с другими не делились. На всех кораблях стояли хоть и ламповые передатчики, но на стержневых лампах и отдельных платах для упрощения ремонта, а кроме того сами станции располагались в бронекубе, который был не жёстко закреплён в корпусе корабля, а на специальных амортизаторах, что позволяло уберечь его от сильных сотрясений при попадании в корабль вражеских снарядов. В итоге потому и была охота на браконьеров и контрабандистов такой успешной, что на них сторожевые корабли выводили разведывательные дирижабли, сообщая о них по рации. Заодно Георгий оттачивал тактику будущих сражений с японцами, своевременно узнать, где и какими силами они находятся, чтобы потом перехватить их там и тогда, где будет удобно ему самому.
Поручик Мезенцев, вернее теперь лейтенант, поскольку в морской пехоте свои звания, из последних сил бежал со своим взводом, мысленно проклиная тот день, когда он поддался на уговоры и после окончания военного училища согласился перевестись в морскую пехоту. Основным доводом для него стал оклад в два раза больший, чем в линейных войсках, а если учесть, что он сам был из обедневших дворян и весь его доход составляло именно жалованье, то довод для такого решения был существенный. Кроме того, ему выдали тысячу рублей подъёмных, которые он сразу перевёл сестре на приданное, тем самым позволив ей выйти замуж. И вот уже год он почти ежедневно проводит со своими солдатами, причём на физической подготовке его гоняют не меньше их, а кроме того постоянные тренировки по рукопашному и ножевому бою с использованием любых подручных предметов и стрельба из личного оружия, винтовки и пулемёта, поскольку он должен уметь хорошо обращаться со всем стрелковым оружием. Однако, хотя он и клял себя, что согласился на службу в морской пехоте, но не жалел об этом. Хороший оклад он почти не тратил, поскольку жил в казарме вместе со своими солдатами, правда в отдельном кубрике на одного и питался вместе с ними в столовой. Воровства в столовой не было, за этим строго следили, а двух поваров и одного каптенармуса, что попытались обворовывать солдат, недокладывая продукты в котёл, сослали на каторгу дав им по 10 лет, что сразу отбило у других ловкачей пытаться нажиться на солдатах. Также лейтенант Мезенцев заметил, что стал значительно крепче, сильней и выносливей, а также гораздо лучше стал стрелять и преуспел в рукопашном и ножевом бое. За это время он сильно сдружился с другими офицерами роты и её командиром, капитаном Степановым. После того, как его взвод признали лучшим в батальоне, ему дали премию и месяц отпуска, без учёта дороги, но тут ему повезло получить место на дирижабле компании, туда и обратно, причём бесплатно. Сестра жила в Нижнем Новгороде, и как писала, только что родила сына. Её муж, почтовый служащий, получал немного и они, хоть и не нищенствовали, но жили очень экономно, и та тысяча приданного им очень помогла. Вот и сейчас Мезенцев вёз с собой две тысячи рублей, сам он пока не женат, родители недавно умерли и сестра, единственная его близкая родственница. Поскольку он считай жил на всём готовом и не нёс ни каких трат, а жалованье у него было по имперским меркам не только для его чина, но и так достаточно неплохим, то он и решил помочь сестре. Когда он появился в Нижнем, то все смотрели на него, всё же форма морской пехоты была очень красивой. В отличие от морских и сухопутных офицеров, которые носили кортики и сабли соответственно, в морской пехоте на поясе, кроме кобуры с табельным пистолетом, а не револьвером, носили и боевой нож в специальных ножнах. Решив немного пофорсить, лейтенант Мезенцев поехал не в парадной, а в повседневной форме с вырезом на груди для тельняшки и беретом вместо фуражки, хотя и парадную форму он тоже на всякий случай взял с собой. Надо ли говорить, что везде произвёл неизгладимое впечатление и разбил немало девичьих сердец. Прекрасно проведя этот месяц, он уехал назад в свою часть, а по Нижнему еще с месяц только и было разговоров о нём и морской пехоте.