Постепенно японские войска откатывались назад, при этом они несли достаточно большие потери, поскольку русские давили их огнём. Артиллерии у командовавшего японскими войсками маршала Ояма уже почти не осталось и ничего действенного, что бы противопоставить это бронированным автомобилям гайдзинов, которые своим огнём на поле боя подавляли любые попытки сопротивления. К этому времени стали заканчиваться и патроны к винтовкам, так что положение японцев с каждым днём становилось всё больше катастрофическим. Мало того, что русские давили на них с фронта, их конные отряды из прекрасно обученных и вооружённых казаков появлялись то тут, то там. Разведка доложила ему о итогах стычки небольшой группы шиноби с разъездом русских казаков. Не смотря на то, что в первые мгновения нападения из засады шиноби убили семерых русских, оставшиеся трое приняли бой и в итоге убили в схватке всех шестерых нападавших. Особенно впечатлил наблюдавшего за схваткой с большого расстояния офицера разведки один совсем молодой гайдзин, он рубясь двумя своими саблями не только успешно отбивался сразу от двух противников, но в итоге зарубил обоих, а потом помог и своим товарищам, которые отбивались от трёх противников. По донесениям, такие случаи были не единичны, русские оказались очень сильным противником, и как воевать дальше маршал Ояма не знал
Не питавшие любви к японцам корейцы, охотно выступали проводниками для русских войск и проводили их там, где казалось пройти невозможно, и потому можно было ждать удара в любом месте. Если продовольствие можно было отобрать у местного населения, то вот патроны только привезти из Японии. Каждую ночь небольшие лодки устремлялись через пролив из Японии в Корею и пускай хоть и небольшой ручеёк, но всё же удавалось хоть немного пополнять запасы. Хуже было с артиллерией, её на рыбачьих лодках не перевезти, но даже если и получится, то её жизнь на поле боя была очень короткой. Эти белокожие дьяволы кроме бронированных машин использовали и летающие, которые при обнаружении действующего орудия любого калибра сразу прилетали и пока не уничтожали, его не успокаивались. Вся надежда была лишь на флот, который англичане обещали поставить божественному микадо. Как ему доложили, английские корабли уже на подходе и вскоре соединятся с английской эскадрой в Вэйхавее, так что в итоге у Японии будет больше двух десятков кораблей линии, это не считая крейсеров. Как только этот флот разобьёт русских, можно будет снова наладить полноценное снабжение войск, так что ему нужно ещё немного продержатся, а потом прибудет подкрепление из Японии.
Если командующий японскими войсками маршал Ояма был в подавленном состоянии, то наместник царя на Дальнем Востоке адмирал Алексеев наоборот в приподнятом. Японский флот разгромлен, а на сухопутном театре военных действий Великий Князь Александр Михайлович успешно теснит противника. Если во время встречи в Порт-Артуре с цесаревичем Георгием адмирал Алексеев ещё имел опасения от плана Георгия дать японцам спокойно высадить в Корее свои сухопутные силы, то теперь видел полный успех этого плана. Также его очень впечатлили как бронеавтомобили, так и аэропланы, которые оказались на вооружении у Александра Михайловича. Больше всего его интересовало, как он смог сохранить это всё в секрете, ведь и машин и аэропланов было много, но кроме того ещё надо было и обучить людей управлять ими. Беспокоило его только известие о том, что англичане передают японцам все свои устаревшие корабли и они уже на подходе, как с ними справится цесаревич. Успокаивало только одно, Георгий о них знал и не волновался, значит был полностью уверен в своих силах, хотя о своих планах особо с ним не делился. А Георгий действительно был спокоен и даже не пытался помешать англичанам, напротив, он хотел разом уничтожить их флот и на это у него были все основания. Три его корабля линии хотя и уступали по количеству орудий противнику, зато были более точными и дальнобойными, а сами корабли значительно быстрей, вот на этом он и планировал сыграть. Дождавшись, когда вражеский флот выйдет в море, перехватить его подальше от берега и сначала хорошо потрепать днём, а с наступлением ночи, в темноте атаковать лёгкими силами. Новые самоходные мины, к слову торпеда, как их называл Олег Громов, он ни как не мог привыкнуть, имели гораздо большую скорость и дальность, чем имевшиеся сейчас на вооружение всех флотов мира.