Первый общегородской Совет рабочих депутатов — Совет уполномоченных — приобрел в городе большой авторитет. «Совет с первых же дней своего существования, — вспоминал Н. А. Жиделев, — стал огромной силой, с которой не только городская, но и губернская власть вынуждены были считаться и считались. Совет заявил губернатору и фабрикантам, что при условии невмешательства в забастовки, войск и полиции он гарантирует спокойствие в городе»{190}. «Все это свидетельствовало о том, что в городе действовала новая революционная власть, существовавшая параллельно со старой, царской, — пишет современный исследователь. — Рабочие в дни стачки выполняли лишь распоряжения совета»{191}.
Но главное, чем занимался Совет уполномоченных, — организация борьбы рабочих. По «решению Совета 15 мая «была проведена общегородская политическая демонстрация. С красным знаменем, с лозунгом «Долой самодержавие!» иванововознесенцы дружно вышли на улицу.
События развивались стремительно, и царские власти, оправившись от первого испуга, решили прибегнуть к обычному средству — репрессиям. В ночь на 3 июня губернатор вызвал три батальона солдат и две сотни казаков, приказал произвести аресты активистов и силой оружия разогнать собравшихся в это время на Талке рабочих. «Мы спокойно сидели у леса, — вспоминал один из членов Совета. — Появились астраханские казаки во главе с полицмейстером Кожеловским, и, прежде чем мы успели опомниться, не то чтобы разойтись, по крику Кожеловского казаки бросились на сидящую толпу с гиком и свистом. Лес огласился стонами, рыданиями, криками, злобой и проклятиями, улюлюканием пьяных казаков… Голос неистовавшего полицмейстера выделялся: «Бей их, сукиных детей, руби, режь. Дунаева мне, Дунаева!»{192}. Казаки захватили и отправили в тюрьму 80 человек, в том числе около 50 депутатов Совета. «В Иваново настроение боевое, — писал В. И. Ленину один из членов большевистской организации. — После бойни там необходимы не литература, не агитация, а пули! А всякое словоизвержение кажется или декламацией, или просто издевательством»{193}.
Мирный период стачки закончился. Побоище в Иваново-Вознесенске; как назвал действия властей В. И. Ленин{194}, не только вызвало гнев всей демократической России но и толкнуло рабочих на крайние меры. В городе вспыхнули пожары, запылали предприятия Гандурина и Дербенева, дачи и дома Горелина, Фокина, Дербеневых и других иваново-вознесенских фабрикантов. Испуганные власти отступили: губернатор вновь разрешил с 11 июня собрания на реке Талке, казаки и солдаты были выведены из города, «герой» 3 июня, полицмейстер Кожеловский, был отстранен от исполнения обязанностей, а позже уволен в отставку.
Пришлось идти на частичные уступки и фабрикантам. На некоторых заводах администрация вывесила объявления с призывом возобновить работу при условии частичного сокращения рабочего дня и повышения заработной платы на 10–30 %. Рассмотрев эти предложения, Совет уполномоченных 27 июня принял постановление: «Ввиду того что 47 дней забастовки истощили наши силы… с 1 июля мы решили стать на работу с тем, чтобы, подкрепив свои силы, вновь начать борьбу за свои права и требования, которые нами предъявлены в начале забастовки 12 мая»{195}.
Высокая организованность выступления иванововознесенцев в значительной мере объяснялась дееспособностью большевистской организации города, в которой к началу стачки насчитывалось 400 человек (к концу стачки в результате роста влияния большевиков среди забастовщиков в партию вступило еще более 200 рабочих), тем, что борьбу иваново-вознесенского пролетариата направляла блестящая плеяда ленинцев.
Городской партийной организацией руководила Центральная группа Северного комитета РСДРП во главе со старым рабочим Ф. Л. Афанасьевым. В состав комитета входили рабочие Н. Л. Жиделев и Ф. II. Самойлов (позже избранные от рабочей курии Владимирской губернии в Государственную думу), С. Балашов — потомственный иваново-вознесенский ткач, член партии с 1898 г., Л. С. Бубнов — впоследствии крупный партийный деятель. Незадолго до начала стачки Московский комитет РСДРП направил в Иваново-Вознесенск М. В. Фрунзе.