Понимая, что справиться с крестьянским движением, используя только грубую силу, не удастся, царское правительство с первых же месяцев революции пыталось маневрировать, надеясь воскресить у наиболее отсталой в политическом отношении части населения царистские иллюзии. Уже в указе сенату 18 февраля 1905 г. царь «повелел» возложить на совет министров принятие и обсуждение поступающих от частных лиц и учреждений «предложений по вопросам, касающимся… улучшения народного благосостояния»{220}. Крестьяне горячо откликнулись на этот указ. Повсеместно на сельских сходах принимали так называемые «приговоры», в которых высказывали свои пожелания. Однако «приговорная» кампания разочаровала правительство, ибо почти каждый «приговор» не столько отражал верноподданнические чувства крестьян, сколько их стремление получить землю. Кроме того, обсуждение на сходах широко использовалось представителями революционных партий для антиправительственной агитации и пропаганды политических требований. Царизму пришлось отказаться от своего демагогического жеста, и крестьянам запретили на сельских сходах затрагивать вопросы общегосударственного устройства (к которым относился и вопрос о наделении крестьян землей).
30 марта царь вновь публично заявил, что помещичья собственность неприкосновенна, и призвал крестьян ждать реформ.
Однако ни силой, ни обнадеживающими обещаниями самодержавие не сумело сгладить остроту социальных противоречий в деревне. Крестьянское движение, в основе которого лежала борьба с помещиками за землю, набирало от месяца к месяцу все большую и большую силу.
Броненосец под красным флагом
В немалой степени успех революции зависел от того, как поведут себя вооруженные силы: останутся ли верными царизму, займут ли нейтральную позицию или перейдут на сторону восставших. Это хорошо понимали большевики: «…если революция не станет массовой и не захватит самого войска, — писал В. И. Ленин, — тогда не может быть и речи о серьезной борьбе»{221}.
Солдатские штыки всегда служили последним аргументом в спорах царизма с народом, аргументом, к которому царизм нередко прибегал задолго до 9 января 1905 г. С начала XX в. число солдат, привлекавшихся «для содействия гражданским властям», стало стремительно возрастать. За последнее пятилетие XIX в. ежегодно для подавления революционного движения вызывалось от 10 до 20 тыс. солдат и казаков, в 1901 г. — 55 тыс., в 1902 г. — 107 тыс., в 1903 г. — 160 тыс. В 1905 г. к помощи войск власти обращались 4 тыс. раз. В войне с революционным народом военное министерство использовало с учетом повторных вызовов 3398361 человека, т. е. количество солдат, брошенных на борьбу с революцией, более чем в 3 раза превышало численность всей царской армии к началу 1905 г.
В армии царили безрассудное повиновение, раболепие, мордобой. «Казарма в России была сплошь да рядом хуже всякой тюрьмы; нигде так не давили и не угнетали личности, как в казарме; нигде не процветали в такой степени истязания, побои, надругательство над человеком»{222}.
Революционный кризис 1905 г. всколыхнул армию. «Позорная роль палачей свободы… не могла не открывать постепенно глаза и самой царской армии. Армия стала колебаться», — отмечал В. И. Ленин{223}. После 9 января до середины июня 1905 г. произошло 34 массовых выступления солдат. Активизировалась деятельность революционных организаций в армии и на флоте{224}.
В начале 1905 г. «Матросская централка» стала разрабатывать план подготовки восстания на Черноморском флоте. Предполагалось провести его одновременно на всех кораблях, когда они выйдут в учебное плавание. Сигнал к восстанию должен был подать броненосец «Екатерина II», где имелась самая сильная социал-демократическая организация и наиболее революционно настроенная команда. Намечалось арестовать офицеров, корабли привести в крупные черноморские порты и превратить их в опорные пункты революции.