В «Общем плане кампании», выработанном ЦК РСДРП, указывалось, что местные большевистские организации в борьбе с булыгинской Думой должны идти на объединение со всеми демократическими силами и заключать по конкретным вопросам соглашения с другими социал-демократическими партиями. Стремясь к созданию левого блока, большевики в отличие от меньшевиков резко рвали с теми, кто готов был на прямое или косвенное пособничество затее царизма с булыгинской Думой. «… Мы будем считать изменником и врагом свободы и народа всякого, кто примет сознательное участие в царской комедии выборов и представительства как избиратель, выборщик или член Государственной думы. Мы заявляем, что народу необходимо представительство, основанное на началах, совершенно противоположных тем, по которым строится Государственная дума. Народу необходимо единое собрание представителей, обладающее всей полнотой государственной власти, избранное при полной личной и гражданской свободе путем всеобщей, равной, прямой и тайной подачи голосов»{251}.
Большевики объясняли массам, что такого народного парламента не дождешься от царя, что без ожесточенной борьбы всего народа против самодержавия, против монархии не добиться установления демократической республики. «Осуществить такой строи может только вооруженное всенародное восстание против царского правительства и всех темных сил, его поддерживающих. Подготовка и организация такого восстания составляют теперь главную очередную задачу для всех сознательных борцов за народное дело… Мы призываем всех сознательных граждан и все партии, преданные народным интересам и делу народного освобождения, всеми силами противодействовать постыдной комедии выборов и представительства — обману народа. Мы призываем их соединять свои силы для немедленной совместной подготовки, всеобщего и повсюду одновременного протеста против правительства насильников и лицемеров, для организации этого протеста в виде всеобщей политической стачки и вооруженных демонстраций повсюду, где они возможны»{252}.
Местные комитеты (Московский, Петербургский, Северо-Западный, Казанский) активно знакомили трудящихся с резолюцией ЦК РСДРП об отношении к Государственной думе, листовкой ЦК «Ко всей учащейся молодежи», призывавшей бойкотировать выборы. В сентябре 1905 г. только один большевистский Московский комитет РСДРП издал 10 названий листовок и прокламаций тиражом почти в 80 тыс. экземпляров и переиздал 5 листовок ЦК РСДРП. Всего в этом месяце большевики распространили среди рабочих Москвы почти 100 тыс. своих изданий. «Политическая агитация в рабочей среде и в крестьянстве никогда не шла в России так широко, так планомерно и так глубоко, как теперь», — отмечал В. И. Ленин{253}.
В начале осени 1905 г. массовое революционное движение после периода относительного затишья резко пошло на подъем.
В середине сентября центр революционной борьбы переместился в Москву. Причин этому было много: московские пролетарии еще хранили колоссальный запас нерастраченной революционной энергии; здесь имелась очень сильная и дееспособная большевистская организация; пролетариат Москвы сосредоточивался на крупных предприятиях, что создавало возможность для лучшей его организации и облегчало социал-демократам проведение в его среде пропаганды и агитации.
Существовала и еще одна специфическая черта московского пролетариата тех лет: в отличие от Петербурга и многих других крупных промышленных центров рабочее население здесь, как специально подчеркивал В. И. Ленин, было «наиболее близко к крестьянству», имело «несравненно больше связей с деревней, деревенских симпатии, близости к деревенским крестьянским настроениям»{254}. Это придавало выступлениям московских пролетариев особую значимость. «Именно в Москве и только в Москве, — обобщал опыт революции 1905–1907 гг. вождь большевиков, — массовое рабочее движение может получить всего скорее характер широкого народного движения, имеющего решающее политическое значение»{255}.
Сентябрьские события в Москве явились прологом всеобщей октябрьской стачки. Они развивались так.
19 сентября забастовали рабочие крупнейшей типографии Сытина. Печатники потребовали 8-часового рабочего дня, государственного страхования, оплачиваемых отпусков. Выступление сытинцев быстро подхватили рабочие других типографий, Миусского трамвайного парка, целого ряда других предприятий. Московский комитет РСДРП в специальной листовке, обращенной к пролетариям Москвы, писал: «Начинаются для нас, рабочих, серьезные, трудные дни. Всколыхнулся, наконец, и в Москве рабочий народ. Забастовали типографии. К ним присоединились служащие на электрических трамваях, булочники, кондитеры. Завтра, вероятно, забастуют и другие рабочие. Толпами ходят по улицам забастовщики, кое-где происходят у них стычки с жандармами. Вчера камнями рабочие разогнали жандармскую шайку у Тверского бульвара. На Тверском бульваре днем было столкновение с казаками. Вечером же у памятника Пушкину собралась большая толпа, ее оцепила со всех сторон полиция, против нее были выставлены у стен Страстного монастыря войска и, тем не менее, толпа не расходилась. В виду войск на глазах у полиции произносились ораторами речи. Ораторы объясняли рабочим все великое значение начинающейся борьбы. Колебали трусливое и наглое жестокое правительство. Ночью казаки, жандармы и городовые напали на рабочих и студентов и зверски били их нагайками, шашками и палками. Так было вчера. Сегодня ряды забастовщиков еще увеличились, сегодня предполагаются еще народные собрания. Неужели, товарищи, остальные рабочие станут равнодушными зрителями начатой борьбы за общее рабочее дело, борьбы за освобождение всего пролетариата?»{256}.