Восстания в армии, восстания на флоте
Осень 1905 г. была отмечена массовыми восстаниями в вооруженных силах. Особенно высокую революционную активность проявляли моряки. Матросские бунты, потрясая базы флота, вспыхивали то в одном конце России, то в другом. Кронштадт и Баку, Владивосток и Севастополь на царский манифест 17 октября ответили винтовочными залпами и грохотом корабельных орудий.
Первом начал расположенный ближе других к столице Кронштадт. Уже на следующий день после объявления манифеста — 18 октября — здесь прошли организованный большевиками митинг и демонстрация матросов и рабочих. Ораторы призывали не верить царскому манифесту и готовиться к вооруженному восстанию, без которого свободы не добыть.
В воскресенье 23 октября состоялся новый митинг, на котором выступил член ЦК РСДРП И. Ф. Дубровинский. Свою яркую речь он закончил словами: «Товарищи матросы и солдаты! Революционное сознание у вас есть, корабли, пушки, пулеметы и винтовки у вас тоже есть, а потому — да здравствует всеобщее вооруженное восстание! Долой кровавое самодержавие!»{294}.
Участники митинга потребовали улучшения жизни матросов и их экономического положения, а также политических свобод и установления демократической республики. Характерно, что в этот же день черносотенцы попытались спровоцировать погром и начать грабеж магазинов, но матросы сохраняли спокойствие и не поддались на провокацию.
В последующие два дня в Кронштадте один митинг следует за другим. К матросам теперь присоединяются артиллеристы и пехотинцы. Повсюду в казармах идет выработка совместных требований. Для их выполнения командованию дается три дня. В случае отрицательного ответа на 30 октября кронштадтская организация социал-демократов назначает восстание.
Но уже вечером 26 числа матросы узнали, что около 40 солдат, выступивших в их поддержку, арестованы комендантом крепости и отправляются по железной дороге в один из фортов. В силу вступил закон флотской дружбы: все за одного! Поезд с арестованными был остановлен. Конвой открыл огонь и убил двух матросов. Это и послужило сигналом к Кронштадтскому восстанию. Разобрав оружие, матросы 12 флотских экипажей из 20 вышли на улицы, остальных офицерам с трудом удалось удержать в казармах. К восставшим присоединились артиллеристы и минеры. У коменданта осталось в подчинении всего два батальона пехоты, эскадрон драгун да полиция, и тогда власти решили прибегнуть к подлой провокации: переодетые полицейские возглавили банды подонков и начали громить винные магазины, зазывая всех желающих «выпить по чарочке». Часть матросов и солдат не устояла.
26 октября завязалась перестрелка между восставшими и правительственными войсками. Матросы разгромили офицерское собрание. Но действовали они без плана и, что делать дальше, не знали. Ночь на 27 прошла тревожно. С утра заухали береговые орудия: комендоры обстреляли корабли, на которых шли из Ораниенбаума каратели — те повернули восвояси. Это был последний успех восставших. К вечеру в городе началась вакханалия, загорелись магазины, склады, дома.
Власти использовали удачную для них ситуацию и в тот же день высадили четыре батальона гвардии, пулеметную команду, драгун и Иркутский пехотный полк. Всю ночь гремела перестрелка, а утром 28 октября на рейде бросили якоря миноносец и две канонерские лодки: у пулеметов и орудии на них стояли офицеры, гардемарины и сверхсрочники — надежды на рядовых адмиралы не возлагали.
Кронштадтское восстание приближалось к развязке. Уже было убито и пропало без вести более 50 человек и около 200 ранено. По городу прокатились повальные аресты. Матросские казармы превратились в дома заключенных. Военно-полевой суд грозил 1,5 тыс. матросов и нескольким сотням солдат. Почти всех ждала смертная казнь или многолетняя каторга.
В защиту восставших по призыву большевиков выступил питерский пролетариат. 1 ноября Петербургский Совет рабочих депутатов призвал к политической стачке. На следующий день забастовали 32 тыс. рабочих крупнейших заводов столицы, 4 и 5 ноября забастовка превратилась во всеобщую. В ней участвовало около 160 тыс. питерцев. Правительство не на шутку испугалось и 5 ноября официально объявило, что восставших будет судить не военно-полевой суд, а обычный военно-окружной. Угроза неминуемой смертной казни миновала. Пролетариат столицы спас жизнь кронштадтцам.